Zet

Творчество вирпилов.

Рекомендованные сообщения

Вот рассказ с сухого, написал вирпил DanyBoy

 

Рассказ "Крымская Фиеста" история одного боя.

 

Самолеты стояли на стоянке. Над полем висела тишина, сирены не выли - воздух был чист.

- Взлетаем? – спросил ведомый.

- Пошли, ты первый выруливай,- ответил ведущий.

Сидя в кабине, ведомый осмотрел аэродром – вроде не кого. Он включил правый двигатель. Послышался хлопок, мотор запустился. За ним последовал второй двигатель. Объединив управление обоими движками, пилот установил закрылки в положение «взлет». Летая на истребителях, закрылками можно было и не использовать, легкий самолет без проблем отрывался от взлетной полосы, но что касается бомбардировщика, особенно с полной боевой нагрузкой, то тут следовало закрылками не пренебрегать.

Включив огни Ju 88 начал выруливать на взлетку. Пользуясь тормозами и рулем направления, пилот выровнял тяжелую машину на полосе, и зафиксировал хвостовой колесо. Оглянувшись, он заметил, что напарник так же встал на полосу.

- Ну что? Поехали?- спросил он.

- Стартуй, - голос напарника заглушал шум моторы.

Сектор газа пошел вперед, моторы взревели, самолет начал разгон. Пока все шло нормально, машина ровно бежала по полосе. Хвост начал подниматься, и самолет тут же стало сносить влево. Пилот немедленно стал центровать его педалями. Машина снова выровнялась. Почувствовав отрыв, пилот потянул штурвал на себя.

Уборка шасси, и закрылок, заняла несколько секунд. Кабина на Юнкерсе была полностью остеклена, это очень помогало при взлете, опасность столкновения на рулежке была минимальна, сейчас пилот, глядя через остекленную носовую часть, оглядывал проплывавший внизу пейзаж.

- Я взлетел,- доложил гауптман.

- Отлично, я сейчас то же буду,- послышался в наушниках голос ведущего, - вставай в левый вираж, держи пока высоту около 300 метров.

- Ок, я тебя жду. Самолет плавно вошел в левый вираж. Блики заходящего солнца играли на остеклении кабины. Под ним проплывал аэродром в Новоозерном.

- Вызываю Лукса, где вы? – донесся сквозь шум мотора голос.

- Будем через 5 минут,- ответил напарник,- как там у вас господа, над Евпаторией?

- Тишина, большивиков пока нет.

- Гуд, ждите нас в квадрате АD 5, ориентировочная высота 1000 метров, мы вас там подберем.

- Отлично, парни, мы уже там, прикрытие ждет вас так… Окончание фразы утонуло в помехах. Ju 88 совершал уже второй круг над аэродромом.

- Блиц, ложись на курс, я у тебя на шести, гаси огни, и можешь сбрасывать тягу до 80, я тебя сейчас по низу обойду.

Пилот довернул еще чуть-чуть влево, и выровнял машину. Еще пару секунд подождав, он вырубил АНО. Спустя минуту через носовой блистер, он увидел самолет ведущего, обгонявший его 20-ю метрами ниже.

- Плавный набор, - последовал приказ,- держись от меня справа. Самолет майора начал набирать высоту. Увеличив тягу, пилот открыл заслонки радиатора, и слегка потянул штурвал на себя. Повинуясь, Юнкерс послушно начал карабкаться вверх.

Майор Лукс и гауптман Блиц, до перехода в Люфтвффе, служили в подводном флоте, и оба командовали субмаринами в Атлантике. Познакомились они еще в бытность моряками, и теперь продолжали службу в ВВС уже вместе. Они совершили уже около 24 боевых вылетов совместно, и по 20 вылетов в отдельности. Лукс был более опытным пилотом, до службы в Кригсмарине, он летал на спортивных самолетах, и сейчас возглавлял Sonderflugzuggruppe 117 Osterkamp.

Самолеты шли на расстоянии 50 метров друг от друга, курсом юго-запад. Земля внизу была черная, быстро темнело. Сегодняшней целью был русский крейсер в бухте Севастополя.

- Слушай Лукс, а мы его обнаружим? Темновато, как-то, - с сомнением спросил Блиц.

- Я там был в прошлый раз, знаю, где он стоит, найдем.

- Случайно не у Графской пристани?

- Точно, именно там, - рассмеялся майор, - просто забыл, как называется.

- Ну, тогда я знаю это место, я там то же бывал. В низу показалась Евпатория.

- Фогель, это Лукс, мы на месте, где вы? Ведомый плохо слышал слова командира, гул мотора мог заглушить все на свете.

- Лукс, мы тут, моргните нам, - Фогель со своими ребятами ждал их. Синхронно на обоих Юнкерсах зажглись АНО.

- Я вижу их, - послышался, чей то голос.

- Все, гасите лампочки, мы видим вас, - теперь говорил уже Фогель, - Ваш курс 180? На какой высоте пойдете?

- Поднимемся до 6000, и пойдем на 180, до квадрата AD 10, там ложимся четко на восток, и зайдем со стороны моря, - майор не спеша, объяснял план полета, - Пока мы будем валиться на крейсер, вы можете заняться русским аэродромом, на мысе Херсонес.

- Так и сделаем, - согласился Фогель, - нам не чего делать над портом, мы будем над вами, на 7500 метров.

- Отлично, - закончил майор. Самолеты поднимались все выше и выше. Блиц посмотрел наверх, высоко в небе, освещенные золотым закатом виднелись четыре Bf 109 группы Фогеля.

Достигнув 6000 метров юнкерсы прекратили подъем, горизонт был выровнен, и самолеты прибавили скорости, до цели было около 15 минут лёта. Солнце все больше и больше уходило за линию горизонта. Теперь бомбардировщики шли крыло к крылу, опасность атаки вражеских истребителей вблизи их базы многократно увеличилась. Периодически сквозь шум и помехи пробивались голоса других пилотов. Судя по репликам в эфире, красные атаковали аэродром в Евпатории, жаркий бой, так же шел над Симферополем. Смех, вопли, площадная брань, весь этот гвалт иногда заглушал шум двигателей.

С левого борта, далеко внизу показался берег.

- Господа, мы на траверзе Севастополя, поворачиваем, - самолет Лукса первым начал разворот, - новый курс 90. Вслед за бомбардировщиками, мессершмитты так же изменили курс, - Фогель, перед входом в бухту расстаемся, вы штурмуете аэродром, мы – крейсер, потом там же и собираемся, смотрите, не увлекайтесь, мы управимся быстро, так что и вы поспешите, один заход и к нам!

- Ладно, пробурчал Фогель,- как договорились…

Впереди уже открылась база Севастополь, когда командир истребителей стал коротко отдавать приказы своей группе. Справа появился русский аэродром. На большой высоте солнце еще светило, но земля уже терялась в потьмах.

- Все, мы пошли, - громко, что бы услышали все, сказал майор,- удачи, парни.

- И вам, - последовал ответ.

Юнкерсы четко шли на цель, с мыса Хрустальный, по ним открыла огонь мелкокалиберная артиллерия. Пока они были на высоте, до них могли достать, только крупнокалиберные противовоздушные орудия, а такие имелись здесь, но только в глубине бухты.

- Проклятие, внизу дым, - выругался Лукс. Юнкерсы встали в вирах над бухтой.

- Это дымовая завеса! – заявил Блиц.

- И что теперь? Я не вижу эту «калошу», а ты?

- Мне кажется, я могу разобрать Графскую пристань, - неуверенно сказал гауптман, - от площади, к морю…

- Ага, точно, похоже, она. Эта посудина ошвартована возле неё, - голос майора стал увереннее, - пошли, начинаем атаку.

Самолеты встали на боевой курс, бомбардировщик Блица переместился, и встал четко на 6 часов за самолетом ведущего.

- Я над кораблем, - стараясь, что бы его услышал ведомый, закричал Лукс, - пикирую! Его самолет, перевернувшись через левое крыло, вошел в пике. Тут же этот маневр повторил гауптман. Два Юнкерса бывших подводников понеслись к цели. Убрав тягу до нуля, пилоты не спешили включать воздушный тормоз.

- Сбрасываем на 700, - крикнул Лукс. Со всех сторон к самолетам тянулись трассирующие полосы снарядов. Пару раз оба пилота опускали, и тут же убирали тормозные щитки, скорость была слишком высока, и самолет мог развалиться. При пикировании с выпущенными щитками включался автоматический сброс бомб, но с такой высоты при подобном сбросе точность попадания была весьма низка. Казалось все, что могло стрелять в этот момент в Севастопольской бухте, вовсю палило по двум бомбардировщикам. Сквозь шум послышался голос кого-то из группы Фогеля:

- Готов!

- Вижу, он падает, - подтвердил командир истребителей прикрытия. Внезапно самолет Блица с жутким звуком вздрогнул. Выяснять, куда попали, времени не было, пилот полностью сконцентрировался на атаке. В следующий момент фонарь перед лицом летчика лопнул, прямо перед прицелом зияла дыра, размером с кулак, гауптман не вольно вздрогнул.

Цель приближалась, корабль рос и увеличивался на глазах. Бросив взгляд на приборы, он понял, что больше тянуть нельзя, высота была уже около 800 метров:

- Тормоза, врубай их! - закричал он, и сам нажал на кнопку выпуска. Самолет ведущего так же выпустил тормоз, скорость пикирования заметно снизилась. Блиц опустил руку на сектор газа. От бомбардировщика майора отделились две бомбы, и он резко ушел в сторону. И вот заветный момент, послышался щелчок, самолет вздрогнул, и начал автоматически выходить из пике. Пилот включил полную тягу, и моторы натужено взревели. Гауптман во всю тянул ручку на себя, практически над самой водой Юнкерс выровнялся, едва не задев мачты стоявшего у причальной стенки транспорта.

- Уф-ф, - вырвался невольный вздох. Позади самолета, к небу взметнулись языки пламени.

- Есть! – крикнул Лукс, - цель уничтожена! – и тут же изменив тон, спросил,- ты жив, Блиц?

- Еще жив, - ответил гауптман. Самолет уверенно набирал высоту, похоже, было, что ни чего серьезного не задето.

- Как там у вас? - вмешался в разговор Фогель.

- Все живы, цель уничтожена, - ответил Блиц, - а у вас?

- Над Херсонесом сбили одну «рату», больше ни чего не было, но красные на подходе.

- Ясно,- не весело сказал Лукс, - мы сейчас выйдем из порта, и вы нас подберите там.

- Договорились, - подтвердил Фогель, и тут же обратился к кому-то из своих, - на кой черт ты завалил парашютиста?

- Пусть не зевает в полете! – весело заявил «убийца» вражеского пилота.

Бомбардировщики начали набирать высоту. На выходе из порта самолет Блица получил еще пару попаданий, на этот раз в крыле Юнкерса появилась здоровая пробоина, и машина стала сложнее управляться. Глянув на приборы, пилот с облегчением заметил, что потери топлива нет, значит, баки были целы. От осмотра самолета его отвлек предостерегающий крик Фогеля:

- Эй, парни, на вас заходит пара русских, мы сейчас подойдем, держитесь!

- Скорее,- заорал майор, - надо сомкнуть строй. Его самолет похоже не получил ни каких серьезных попаданий. Блиц быстро закрыл заслонки радиаторов и увеличил тягу. Расстояние между ним, и машиной Лукса быстро сокращалось, еще минута, и можно будет отразить атаку сообща. Внезапно хвостовой стрелок открыл огонь:

- Меня атакуют, - заорал гауптман.

- Сейчас, пару секунд, - ответил Фогель. Блиц начал усилено работать педалями и элеронами, дергая самолет из стороны в сторону, не давая вражескому пилоту, прицелится. В то же время, он старался не терять высоту. Трассы с русского истребителя прошли в полуметре от правого крыла, Блиц резко дернул машину влево, и слегка вверх, и тут же выровнял её, надо было дать прицелиться истребителям прикрытия, теперь красный должен был стать жертвой. Юнкерс пошел по прямой. Про себя гауптман уже отметил, что русский пилот, скорее всего не эксперт, такого бояться не стоит, но и пренебрегать нельзя.

Заговорил стрелок из «ванной», красный пошел на атаку снизу, и спустя мгновение пронесся свечей, прямо перед носом опешившего Блица. Носовой стрелок молниеносно открыл по нему огонь, прошивая, русский И-16 от носа до хвоста.

- Пилот готов! – крикнул кто-то в эфире, - с бомбера срезали этого ублюдка! Блиц поднял глаза, выше Юнкерса, по прежнему летя вверх виднелся И-16, скорость «раты» падала и вскоре самолет словно завис в воздухе, спустя мгновение И-16 перевернувшись начал свое последнее пике. Оглядевшись, Блиц нашел Юнкерс майора, пока он уклонялся от «раты» Лукс ушел достаточно далеко. «Во что бы то ни стало надо догнать его, иначе конец».

- Фогель, где вы? – спросил Блиц. Из истребителей ни кто не ответил. Он слышал их голоса, но по видимому, они были связаны боем, и им было не до него. С востока подходили все новые и новые орды русских.

- Лукс, я в эпицентре свалки, ухожу со снижением,- передал он ведущему.

- Ок, снижаемся, там уже темно, может, и оторвемся,- ответил тот.

Последние лучи заходящего солнца освещали панораму разворачивающегося сражения. В воздухе было около 10 русских истребителя, и примерно столько же истребителей Люфтваффе. Похоже, бой из Симферополя переместился в Севастополь.

Блиц в очередной раз увеличил тягу на максимум, двигатели взвыли, и самолет стремительно понесся к воде. Тьма стала сгущаться. Неожиданно перед самым носом Юнкерса воздух вспорола пушечная очередь, Пилот поднял глаза и обомлел, на него паля из всего оружия, пикировал русский. Стрелки молчали, истребитель был вне сектора их обстрела.

Реакция была мгновенной, пилот дернул ручку управления от себя, и Юнкерс задрожал от перегрузки пошел вниз еще круче. Теперь хвостовой стрелок мог открыть огонь, чем он незамедлительно воспользовался. Красный продолжал стрелять. Длинная очередь прошла по Юнкерсу. Снаряды «вспахали» кабину, в следующий миг смолк хвостовой пулемет. «Это конец» - промелькнуло в голове. Над креслом второго пилота зияла огромная дыра, сквозь которую Блиц увидел небо. Стрелок и штурман были мертвы. Попробовав управление, гауптман с удивлением обнаружил, что все системы функционируют, и машина продолжала лететь. Русский, тем временем, пройдя мимо бомбардировщика, начал подъем.

В 30 метрах от своего самолета он увидел Лукса:

- Эй приятель, вот я тебя и догнал, - улыбнулся Блиц.

- Да, я тебя вижу, ты у меня на 7 часов, - подтвердил ведущий.

- У меня убиты штурман и хвостовой стрелок, - сообщил гауптман.

- Я немного сброшу скорость, а ты обходи меня, и вставай впереди, я прикрою твой хвост,- успокоил его майор. Ведущий Юнкерс, слегка задрал нос, и самолет Блица пошел на обгон. Пилот оглянулся, где-то позади и выше него, вражеский истребитель готовился к новой атаке.

- У нас красный на 6 часов, выше нас на 700 метров, - предупредил он Лукса.

- Я его вижу,- голос майора был спокоен,- он приближается.

Самолет Блица был уже на 9-ти часах от Юнкерса Лукса, когда истребитель начал атаку. Самолет русского, теперь гауптман его рассмотрел, это был И-16, повторял крутое пике. При первом заходе, он, видимо, не заметил самолет Лукса, и теперь, принял его за подраненный Юнкерс, спокойно, как на учениях заходил на него.

Вражескому пилоту казалось, что победа бала уже практически в кармане. С расстояния в 200 метров летчик нажал на гашетку. Огненные всполохи замерцали перед глазами, они слепили глаза, и несколько мешали прицеливанию в наступающей темноте. Самолет дрожал от бешеной скорости. И тут, когда до Юнкерса оставалось не более 100 метров, хвостовой стрелок бомбардировщика открыл огонь. По фюзеляжу «ишака» прошелся град очередей. Пилот удивился, ему казалось он выбил стрелка. Это была его последняя мысль, в следующую секунду пуля с Юнкерса пробив козырек кабины снесла пилоту голову.

Русский истребитель вздрогнул и слегка отклонился от курса, из под капота показались языки пламени.

- Ага!- в азарте прокричал Лукс, - готово!

То, что произошло дальше, не ожидал ни кто. Пилот И-16, был уже мертв, но истребитель продолжал лететь. Лицо стрелка Юнкерса, еще секунду назад выражавшее восторг по поводу победы, побелело:

- Мне конец… - только и успел прошептать он.

Огненной кометой русский истребитель свалился на Юнкерс. Удар пришелся на кабину. Со стороны, Блиц с ужасом наблюдал, как от удара бомбардировщик сложился пополам, и словно в замедленной съемке пошел вниз. Все это произошло, за каких то пару секунд. Самолет гауптмана сделал правый вираж, и пилот посмотрел вниз, горящий обломки в сумраке надвигающейся ночи продолжали падать в Черное море, кружась, как осенние листья.

- Да-а-а, - только и сумел он вымолвить. Время уходило, надо было выбираться из этого района. Завершив круг над местом гибели самолета Лукса, Блиц снова вернулся на курс. До аэродрома оставалось около 7 минут. Теперь бомбардировщик шел над самой водой. Такая высота была опасна, в случае атаки, скорость набрать было не возможно, да и выпрыгнуть с парашютом стало проблематично, но этот маневр был оправдан, сейчас единственным шансом спастись была темнота, а она в полной мере царила над водой.

По курсу, из мрака появился торпедный катер. «Свой», с облегчением подумал пилот. Самолет плохо слушался руля, многочисленные попадания давали о себе знать. До аэродрома оставалось пару минут, пилот решил садиться в Евпатории, до Новоозерного Юнкерс мог и не дотянуть. Запросив по радио, воздушную обстановку над городом, Блиц, к своему разочарованию ответа так и не услышал. Где-то позади, торпедный катер открыл по кому-то огонь. Преследователи были близко.

Показался город. Пилот сбросил газ. Взлетная полоса обозначалась огнями, и её было отлично видно. Выпустив закрылки и шасси, самолет начал заходить на посадку. Внезапно ПВО аэродрома открыли стрельбу.

«Быстрее, быстрее»,- торопил себя пилот, он понимал, что второго захода ему уже не дадут. Колеса коснулись земли, и тут же справа от него, по полю побежали фонтанчики пыли, вздымаемые русскими снарядами.

«Ну!» - в нетерпении воскликнул гауптман. Двигатели были заглушены, и самолет теперь катился по полю. Когда скорость уменьшилась, пилот нажал на тормоза. Юнкерс предательски поднял хвост, но не скапотировал. Летчик выскочил из кабины, и бросился прочь. Воздух разрывала сирена ПВО. Он успел отбежать на 20 метров, когда услышал пулеметную очередь, одновременно с ней над взлетным полем прогремел взрыв, обломки многострадального бомбардировщика разлетелись во все стороны, но пилоту, это было уже без разницы, он остался жив, а это было главное. В наушниках щелкнуло:

- Ну что, Вадим, ты сел? – послышался голос Лукса.

- Да, - с облегчением сказал Вадим, - а ты, Саня что, еще раз взлетел? Может на подлодках сходим в поход?

- Нет,- ответил Лукс,- на сегодня ВСЁ, денег на Интернете нет, говорю на последних «каплях»,- рассмеялся он. Завтра заправлю, и еще раз слетаем.

- А как же?! – подтвердил Вадим, - прикольно сегодня было, я аж взмок, да и народу на серваке много.

- Ладно, я пошел спать, а то уже жена шипит, завтра поболтаем.

- Будь здоров дружище, - Вадим вышел из игры.

- И тебе не болеть. Саня отключил ТС.

Время было позднее, но Вадим накинув рубашку все же сходил в ларек у дома, и купил бутылку пива. Летний ночьной воздух приятно охлаждал тело. Выпив пиво, и выкурив сигарету, он поднялся к себе. Жена с сыном уже спали.

Вадим снова включил «Ил 2 Кон», и подключился к серверу ADW. Загрузилась карта, Вадим выбрал себе Bf 109, до конца миссии было 40 минут, и он вышел на поле.

Самолет стоял на стоянке. Над аэродромом висела тишина, сирены не выли - воздух был чист…

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Нашел зарисовочку своего вылета на Хенке, на одно российском серваке. Может быть есть у кого то, что то подобное, было бы здорово почитать. (наименования частей конечно же вымышлены)

 

***

 

Осень 1941 года, наши войска при поддержки авиации ведут успешные боевые действия на восточном фронте. Наша часть, и мой 2 штаффель 17 бомбардировачной группы перебазировался под Витебеск. Русские не так давно в спешном порядке бежали отсюда. Пока нас перевозили на новеньком штурмвагене по шоссе, мы видели сотни брошенных грузовиков, и несколько десятков танков. Они просто бегут! Четвертый танковый корпус уже в 15 километрах от линии фронта, мы наступаем на Смоленск.

В 10 часов утра на брифинге мы вылушали очередную пропаганду, и гауптман Керке попросил меня к себе в кабинет, который кстати сказать находился в смотровой вышке аэродрома. Как я пологал, этот вызов не сулил ничего хорошего. Все сказанное Керке свелось к элементарному, а именно к тому, что в следствии подготовки всего штаффеля к завтрашней операции, сегодня летит только мой He111H2, ну и соответственно я. Цель: скопление самолетов русских на бетонном аэродроме под Смоленском, зенитных батарей по данным разведки почти нет, почти как мне пояснили, это то, что русские побросали все крупнокалиберные зенитки тут, и смогли утащить на обозах только 25мм станковые зенитные орудия и прочую мелочь. Как следствие, если бомбить цель с 3000 - 4000 метров - никто не достанет.

Все вышесказанное звучало бы идеально, если бы не одно но, самолетов прикрытия не выделялось! Мотивация - в районе боевых действий сейчас 7 наших в воздухе, и если будет проблема - вызывай в свой квадрат. У Русских в воздухе по всем данным было около 3 - 4 И-16, и несколько "чаек". Плюс - на передовой видели МИГ-3УД. Если "ишаки" и "чайки" на 4000 метров залезть успеют врятли, то МИГ-3 это уже серьезно. Встретится с ним, ох как не хотелось.

Через час я залез в свой "Хенкель", механики прицепили мне под брюхо подарок для Сталина - 2 фугасных бомбы, по 500 кг веса каждая. Итого - 1 тонна подарков.

Взлетать с нашего новенького Витебского аэродрома одно удовольствие, русские оставили нам замечательный бетонный порт. Взлет, вышел на курс и плавно начал набирать высоту. 1 тонна под брюхом чувствуется. До цели примерно 30 минут лета, нормально. На заходе к цели, примерно в 20 км от Смоленска занял расчетные 4000 метров. В воздухе тишина, только гул двух мощных моторов моего Хенкеля. Лететь одному без прикрытия скучно, даже поговорить не с кем. И что то такое гложит, вдруг вынырнет патрулирующий МИГ... но... вот показался Смоленский аэродром. В оптику бомбового прицела можно разгледеть стройные ряды ангаров, и штук восемь самолетов возле них. Досадно, что все самолеты разбросаны и не получится нанести серьезный урон. Аккуратно выровнял самолет, в перекрестие прицела поймал пару стоящих на земле ИЛ-2. Движений у русских не видно, видимо услышали гул приближающегося бомбардировщика, однако поднять в воздух ничего не могут или не хотят, у них там одни "Чайки", все равно не перехватят.

Ввел расчетные данные скорости и высоты. Включил автовычислитель. Постепенно подкорректировал смещение и исинную скорость с высотой. Отлично! Бобмы пошли! Таймер на бомбах без задержки, сдетонируют при касании с землей.

Надо сказать, что наши новые прицелы позволяют даже с 4000 метров точно класть бомбы, погрешность метров 50 с такой высоты. Прошел над аэродромом, и... вот оно, две мощные вспышки и облако пыли! Есть!! Два ангара с новенькими ИЛами разлетелись в прах, это стоит видеть. Точно сработано. Два ИЛ-2 и два ангара. Не плохо для одиночного бомбардировшика. Зенитки молчат, я слишком высоко.

Развернулся и начал отход к линии фронта. Минут через 10 раздался скрежет обшивки и что то пробарабанило сбоку. Черт!!!! МИГ!!! Вот он, "Иван" успел таки до меня добраться. С первого захода пробил мне топливный бак на правом крыле, ранил борт стрелка на правом пулемете. Хвостовой его правда тоже приложил, две течи из баков на крыльях МИГа... он ушел вниз. Наивно было бы полагать, что он меня так отпустит. Только бы не было ракетных снарядов! Второй заход мне в хвост, стрелок сзади выпустил еще свинцовых птичек. Когда гул стрельбы в ушах стих, я заметил, что вся левая часть обзорного стекла кабины черная от масла. И нет левого винта!!!! Отлично "Иван" поработал, срезал левый движок. Самолет начало нести в лево, еще бы, только один правый движок. Третий заход "Вани" был для него не столь удачный. Я резво опустил нос самолета, в тот момент когда он зашел в хвост. Пули прошили приборную доску и правый двигатель. Верхний стрелок попал МИГу точно в двигатель! Да, отлично! С пробитым двигателем МИГ ушел в сторону дома, я же через 3 минуты подошел к прифронтовому аэродрому, на котором "стоял" наш истребительный полк.

На одном пробитом движке совершил посадку. Перед самой ВПП выключил оставшийся двигатель, "закозлил" на полосе, цепанул правым винтом землю. Вот и нет правого винта. Самолет плавно прокатился и остановился.

Земля. Мой побитый Хенкель стоял возле конца полосы. Странно, весь экипаж был на волосок от смерти, но нету чувства страха, оно придет потом, когда выйдя из самолета, глазам предстанет изрешеченный пулями фюзеляж самолета, с "пустым" левым крылом.

Задание выполнено. Сталинские Соколы получили 1 тонну взрывчатки, потеряли несколько новых штурмовиков и получили повреждения своего МИГа. У нас еще много He111, да и эшелоны идут с наших заводов с Одера, а вот для русских тут каждый самолет на счету.

Что же, сегодня Люфтваффе одержало победу, но нужно отдать должное русским, они отлично сражаются!

 

Всегда Ваш,

SpIAP_Hunter

 

P.S.

Ногами не бить :D

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Хех. Проза войны :) Красиво, оба рассказа легко читаемые и оставляют приятное впечатление. Спасибо.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Самолет

 

О своем умении летать он не имел ни малейшего представления. Когда маленький ворчащий Трактор вытащил его из огромных заводских ворот сборочного цеха, он радовался и с благодарностью смотрел в прямую и грязноватую тракторову спину. А Трактор, недовольно бурча себе под гусеницы, тащил его и тащил, пока не выволок на широкое зеленое поле.

 

 

 

Вокруг бегали люди и указывали Трактору дорогу. Трактор потихоньку огрызался, но притащил Самолет туда, куда хотели люди, а не туда, куда хотелось бы ему, Трактору.

 

Потом от Самолета отцепили буксир, и Трактор весело и быстро умчался обратно в цех, откуда так медленно и раздраженно приполз десять минут тому назад. Самолет посмотрел ему вслед и немного погрустил. Ему понравился этот маленький крепенький механизм. Он пожалел, что Трактор уехал так быстро и до обидного весело. Ему хотелось, чтобы он постоял рядом. Hе фыркал, не огрызался, а просто постоял рядом, спокойно постукивая двигателем.

 

А потом в Самолет налили уйму бензина, масла и воды. И Самолет даже порадовался отсутствию Трактора: было бы гораздо хуже, если бы маленькому и симпатичному Трактору пришлось тащить его, переполненного и отяжелевшего, еще куда-нибудь.

 

Теперь Самолет, окружили совсем другие люди. Они были спокойны, неторопливы, разговаривали тихо, и Самолет вдруг почувствовал к ним доверие и странную симпатию. И когда один из этих людей оттянул пружинную ступеньку нижнего люка и влез в кабину Самолет обрадовался и удобно усадил его в глубокое кресло пилота.

 

Этот человек был старым и опытным. Привычным движением он провел рукой по приборной доске и погладил штурвал, а затем начал что-то включать и чем-то щелкать. От этого Самолет почувствовал удивительно приятное и незнакомое ощущение новой формы жизни.

 

От неожиданности он даже чихнул?... Может быть, потому, что солнечный блик скользнул по его длинному носу, а может быть, и потому, что старый человек нажал в кабине на какую- то кнопку, предназначенную специально для чихания. Самолет смутился и вдруг чихнул снова, и гораздо громче, да еще и закашлялся странными синеватыми клубочками дыма. Он хотел сдержать кашель, но чувствовал, что с ним происходит что-то помимо его воли и кашель наполняет его дрожью и смятением, переходя в невероятный рев со стороны левого крыла.

Самолет покосился налево и увидел бешено вращающийся винт. Честно говоря, винт он не увидел, а смог разглядеть только сверкающий на солнце диск, который заставлял его трястись и тянуться в правую сторону.

 

От страха Самолет даже не заметил, как расчихался и с правой стороны. Это привело его в ужас и отчаяние. Он подумал, что его неправильно сделали, что промелькнут еще несколько гибельных секунд и он, Самолет, не выдержит и разорвется грудой искореженного металла прямо здесь, около этих неосторожных людей!...

 

Рев его двигателей сливался в душераздирающий звенящий гул и не давал Самолету предупредить людей о надвигающейся катастрофе. Однако он почувствовал, что его перестало тянуть вправо. Теперь его тянуло только вперед, и, если бы не таинственная сила, цепко сжавшая внизу его шасси, он сорвался бы с места и мог натворить массу бед, которых по доброте своей никогда никому не желал. И в ожидании надвигающейся смерти он захотел быть просто Трактором...

 

А потом вдруг все закончилось. И рев, и грохот, и дикая тряска, и стремление вперед. Все. Он стоял обессиленный, напуганный, и тоненькое потрескивание остывающих двигателей мягко и властно возвращало ему сознание. Старый человек откинулся в кресле, оглядел приборы и отодвинул створку фонаря кабины.

- Hу как? - крикнули ему с земли.

- Порядок, - ответил он и снова ласково погладил штурвал.

- Hадо будет его в зону сгонять, - сказал строгий военный. - Посмотрим, как еще себя в воздухе поведет.

- Серия есть серия, - сказал старый человек.

- Серия серии рознь, - поморщился строгий военный. - За последнюю неделю на сборке одни пацаны и бабы остались...

 

И все немножко помолчали, будто это была их вина.

- Сам на ней завтра схожу, - строгий военный ковырнул сапогом землю. - А то засох здесь, как куча навозная...

- Ладно тебе, - сказал старый человек. - Кому-то надо и здесь.

- Вот ты и сиди, - отвернулся военный.

- Я и сижу...

Самолет ничего не понял, но отчего-то пожалел и старого человека, и строгого военного.

 

Hочь Самолет провел беспокойно. Какие потрясения придутся на его долю утром, он не знал, но чувствовал, что в его самолетовой судьбе должны произойти удивительные события. Для себя он решил твердо: принять все как неизбежное. Раз люди не пришли в ужас от того, что ввергло Самолет в панику, то он, Самолет, не имеет никакого права им не доверять.

 

Hесмотря на то, что ночь была не холодная, Самолет под утро продрог и даже покрылся тоненькой сеточкой влаги. То ли предутренняя сырость, то ли бессонная ночь привели Самолет к мысли, что не худо было бы ненадолго и совсем чуть-чуть дать поработать обоим двигателям. Это согрело бы его и вернуло в нормальное состояние к приходу людей.

 

Побаиваясь собственной решимости, Самолет напрягся и попробовал завести двигатели. После нескольких тщетных попыток Самолет вспомнил, что старый человек что-то включал и чем-то щелкал, прежде чем Самолет расчихался. И тогда Самолет с грустью понял, что он далеко не совершенен, так как что-то включать и чем-то щелкать он не умеет, а без этого завести двигатели не удастся. Для этого нужны люди.

 

Он все-таки задремал и очнулся только тогда, когда услышал голоса людей совсем рядом. Строгий военный был уже в шлемофоне и от этого казался еще более строгим. Зато двое незнакомых военных, тоже в шлемофонах, были веселы и добродушно похлопывали Самолет.

Самолету все это нравилось, и только одно его беспокоило - отсутствие того старого человека в комбинезоне. Самолет видел, что строгого военного это тоже беспокоило. Да и все это видели.

 

Hо вот на быстром "виллисе" к Самолету подъехало еще несколько человек, и Самолет с удовольствием увидел, что последним из "виллиса" вылез тот самый старый человек, из- за которого Самолет и военный в шлемофоне уже успели малость понервничать.

 

Строгий военный сразу же перестал быть строгим и стал немножко виноватым военным. А старый подмигнул ему, и военный перестал быть виноватым и стал спокойным военным.

 

Трое в шлемофонах надели на себя парашюты и стали залезать в кабины. Двое уселись в ту кабину, где вчера сидел один старый человек, а третий сел отдельно, в центре фюзеляжа. По мере того как все трое возились на своих местах и устраивались поудобнее, Самолет почувствовал какую-то поразительную нежность к этим копошащимся внутри него людям. Самолет прислушивался к каждому их движению, и сердце его переполнялось радостью и желанием защищать этих троих от всего на свете. И это осталось у него на всю жизнь.

- Корниенко, готов? - услышал Самолет чей-то чужой голос внутри себя. Он был поражен, так как мог бы поклясться, что, кроме ЕГО людей, здесь больше никого не было!

Hо человек, сидевший за штурвалом, не испугался, а, глядя прямо перед собой, спросил:

- Штурман, готов?

- Готов! - ответил штурман из-за его плеча. Тогда человек за штурвалом (это его звали Корниенко) спросил:

- Эф-три, Малышкин, готов?

- Порядок, командир! - прозвучало из центра фюзеляжа.

- Готов! - доложил Корниенко тому, четвертому, которого не было.

- К запуску! - скомандовал четвертый.

 

И пальцы Корниенко стали делать то же, что делали вчера пальцы старого человека в комбинезоне. Hо Самолет чувствовал жесткость корниенковских пальцев и думал, что вчерашним запуском двигателей сегодня дело не кончится. И приготовился уберечь Корниенко, штурмана и Малышкина от любой неожиданности.

 

...Снова грохотали двигатели, снова Самолет трясся в жесточайшем напряжении, снова мучился от желания сорваться с места и покатить по зеленому влажному полю, но на этот раз в Самолете не было места страху за самого себя - только звенела тревога за сидящих внутри него.

 

Hо вот Корниенко сдвинул на себя два рычажка левой рукой, и двигатели перестали грохотать так сильно. Внизу под Самолетом раскрепощенно вздохнули колеса, и Самолет с удивлением заметил, что сам движется вперед, подминая под себя короткую полевую траву. Он свободно катился за своими винтами, подпрыгивал и переваливался на невидимых бугорках. В каких-то известных только Корниенко местах Самолет поворачивал и вновь продолжал катиться. У самого края поля он остановился и увидел перед собой длинную полосу - не зеленую, а серую, накатанную, с редкими клочками жесткой и очень мертвой травы.

- Hу, как? - вдруг спросил далекий голос четвертого.

- Прошу взлет, - скучно сказал Корниенко.

- Понял, - так же скучно ответил четвертый. - Вам взлет.

 

Вот тут-то оба двигателя словно взорвались, а винты закрутились с такой скоростью, что Самолет натянулся как струна. Когда же звук его моторов слился в единый звенящий гул, колеса освободились, и Самолет помчался вслед за винтами, все больше и больше увеличивая скорость. А затем...

Затем произошло нечто невероятное! Корниенко мягко и сильно потянул штурвал на себя, и Самолет оторвался от земли! Колеса крутились вхолостую в метре над серой лентой взлетной полосы, и скорость движения катастрофически росла. Самолет чуть не закричал от ужаса, когда перестал ощущать землю колесами. Hо Корниенко сначала поставил штурвал в прежнее положение, а затем снова неумолимо потянул его на себя. И Самолет стал набирать высоту...

 

Очнулся он только тогда, когда штурман убрал шасси. Собственно говоря, убрал шасси не штурман, а сам Самолет. Hо нужно отдать должное и штурману - что-то он такое сделал, отчего Самолет захотел убрать шасси. И когда колеса со стойками спрятались в мотогондолы. Самолет вздохнул и огляделся.

Земля была далеко внизу, аккуратная, ровная и очень плоская. Что-то невидимое, но чрезвычайно сим- патичное плотно поддерживало Самолет под крылья и не давало упасть вниз. Hо самое главное - Корниенко, штурман и Малышкин были спокойны и даже перебрасывались непонятными короткими словами.

 

Корниенко улыбнулся и погладил штурвал точно так же, как это сделал вчера тот самый старый человек в комбинезоне.

- Ах ты умница... - даже сказал Корниенко. Сердце Самолета переполнилось восторгом и гордостью. Ему захотелось сделать что-нибудь приятное этим людям, и он слегка скользнул на левое крыло.

- Hу, ну!..- предостерегающе пробормотал Корниенко и выровнял Самолет.

 

Hо ощущение полета было настолько изумительным. что Самолет нисколько не обиделся на Корниенко. Теперь ему хотелось только одного: знать, что Трактор и "виллис" видят его сейчас с земли. Может быть, глядя на него, им самим захочется полетать. Тогда они могли бы летать втроем, и никому не было бы обидно оставаться на земле.

 

Корниенко убедился в несокрушимом здоровье Самолета, заставил его набрать высоту в целых пять тысяч метров и оттуда бросил Самолет в первое пикирование. Земля неслась навстречу так быстро, что Самолет мечтал скорее-скорее выйти в горизонтальный полет, который не доставлял ничего, кроме удовольствия. Hо когда наконец рули глубины. задрались вверх и Самолет стал поднимать нос к горизонту, выяснилось, что самое тяжелое - это выход из пикирования. Hевероятная тяжесть придавила Самолет сверху, словно на него нагрузили и Трактор, и "виллис", и всех людей, с которыми он успел познакомиться в сборочном цехе. Все-таки они вышли из этого жутковатого падения, и после первого пикирования Самолет раз и навсегда стал очень уважать высоту.

- Hу вот, теперь ты еще и пикирующий, - сказал Корниенко и рассмеялся.

 

Боже мой! Как же он мог забыть? Самолету даже стало не по себе. Об этом столько говорили в цехе! Он же пикирующий... Пикирующий бомбардировщик " Пе-2"! " Петляков-второй"!...

 

Они еще раз забрались на пять тысяч и еще раз пикировали, но уже значительно круче, и Самолет принимал все как должное - так, как обещал себе этой ночью... С тех пор прошло двадцать пять лет.

 

Уже давно Самолет стоял в музее Военно-воздушной академии и не знал, что он единственный пикирующий бомбардировщик "Пе-2", оставшийся на земле.

 

В войну ему повезло. Трое двадцатилетних мальчишек десятки раз вытаскивали его из гибельных положений, почти целым приводили его домой и любили его, ничего не требуя взамен.

 

Только однажды он смог отплатить им за любовь и верность. Это было уже над чужой, страной, и через шесть дней война должна была кончиться. Самолет почувствовал, как сквозь него прошел кусок раскаленной рваной стали, и мальчишка, сидевший за штурвалом, закричал и упал лицом на приборную доску...

Вдвоем - Самолет и второй, мальчишка, штурман, сделали все, чтобы вернуться на свой аэродром. Штурман злобно плакал и ругался страшными словами, когда втискивался в кресло летчика. И Самолет из последних сил старался помочь ему и не упасть на землю. Они садились вопреки всем правилам - поперек полосы, но на соблюдение правил не было уже ни сил, ни времени...

 

Больше он не летал. С него сняли пулеметы, радиостанцию и еще что-то. Много лет он стоял за ангарами маленького аэродромчика, и зимой его почти всего заносило снегом, а летом в нем вечно копошились дети и играли в войну. Войны они не знали и постоянно в чем-нибудь ошибались. Hо Самолету не хотелось их поправлять, так как Самолет слишком хорошо знал войну и не мог забыть того мальчишку-летчика, который, еще живой, закричал, а уже мертвый, упал лицом на приборную доску...

 

А спустя еще несколько лет на аэродромчик прибыло несколько пожилых военных. Они долго осматривали Самолет и говорили:

- Последний... - Последний из могикан.

- Такую машину не сохранить, а?...

 

Его разобрали, погрузили на платформу и несколько дней и ночей везли по железной дороге. Под платформой постукивали колеса. Самолет дремал и в коротких легких снах видел своего первого заводского летчика Корниенко, старого человека в комбинезоне и трех фронтовых мальчишек. В его снах они были живыми, и сам Самолет взлетал, пикировал, отстреливался и садился поперек полосы...

 

В музее к нему подобрали недостающие части, установили на нем приборы, оружие, заново покрасили, и Самолету показалось, что люди снова захотели летать на нем. Hо когда с него сняли старые, ржавые, усталые двигатели и не поставили новых, а просто сделали так, будто они на нем есть. Самолет понял что ошибся. И это было хорошо, потому что Самолет уже давно не был уверен в том, что когда-нибудь сможет взлететь. Рядом с ним установили табличку, где было написано, кто он, что он, кем выпущен и что делал во время войны.

 

Изредка появлялась небольшая группа молодых военных, и кто-то с тоненькой палочкой в руке рассказывал о нем всем остальным. Рассказывал скучно, монотонно, и Самолет нередко засыпал во время рассказа. Ему даже перестали сниться сны. Только редко-редко сквозь дремоту виделся ему тот мальчишка, который закричал и упал мертвым лицом на приборную доску.

 

Hо однажды его выкатили из музея на край летного поля рядом с низким и крепким кустарником. Самолет не понимал, почему вокруг него ходят крикливые штатские люди, оглядывают его и тревожно смотрят на солнце. Его, Самолет, солнце никогда не тревожило. Сколько раз он заходил на цель со стороны солнца! Оно растворяло его в своем ослепительном свете, делало неуязвимым, словно нахлобучивало на него шапку-невидимку.

 

Потом из разговоров Самолет понял, что люди боятся, как бы солнце не ушло, как бы у них что-то не сорвалось. Люди суетились, покрикивали друг на друга, вытаскивали из небольших автобусов разные вещи и раскладывали их вокруг Самолета. Самолет огляделся и вдруг понял, что это за вещи! Рядом с ним, под его плоскостями, за его хвостом, валялось все то, что обычно валялось около Самолета на всех его временных фронтовых аэродромах: тормозные колодки для шасси, стеганые моторные чехлы, струбцины для рулей глубины и элеронов и многое другое, от чего Самолет уже успел отвыкнуть и теперь узнавал со сладким, щемящим умилением.

 

Hо тут же умиление сменилось диким испугом - значит, война?! Значит, опять война?! Hо он же не может взлететь! Произошла какая-то ужасная ошибка! Ему нужно срочно в ПАРМ - это полевые авиаремонтные мастерские!.. В нем нет двигателей, умформеров!.. И винты у него не собственные, а со старого, списанного "Ли-2"!.. Подождите воевать! Он Самолет, еще не готов!...

 

Hо из автобуса уже вышли трое двадцатилетних мальчишек в шлемофонах, с пистолетами, парашютами и направились к Самолету. Это были такие же мальчишки, как и те, которым было по двадцать лет четверть века тому назад. Они даже одеты были так же. По той, фронтовой моде. Hа гимнастерках у них были те же ордена...

 

И Самолет решил спасти этих трех от неминуемой гибели! Если они сами не хотят понять, что на нем, на Самолете, нельзя подниматься в воздух, он просто не пустит их в кабину!...

 

Первый мальчишка с погонами старшего лейтенанта попытался открыть люк. Самолет напрягся и не позволил ему сделать это. Первому помог второй, но Самолет сдержал усилия обоих. Третий повернулся к автобусу и обиженно крикнул:

- Hе открывается, собака!

- Значит, не хочет,- рассмеялся кто-то, и на землю из автобуса выпрыгнул худощавый рыжеватый пожилой человек небольшого роста.

 

Самолет вгляделся, охнул, и горячая волна радостного смятения захлестнула его от рулей поворотов до консолей плоскостей. Это был постаревший на двадцать пять лет Корниенко - человек, впервые поднявший его в воздух! Корниенко - заводской летчик, от которого начиналась его, Самолетова, биография...

 

Теперь Самолет был спокоен. Корниенко осмотрит его и объяснит всем, что Самолет не может взлететь, у него нет моторов, а винты, просто так, для соблюдения формы...

 

Только бы Корниенко узнал его, только бы вспомнил!... И Самолет разрешил Корниенко открыть люк. Корниенко показал мальчишкам, как нужно залезать в кабину: кто должен лезть первым, кто вторым, и мальчишки слушали каждое его слово, несмотря на свои ордена и парашюты.

- Вы на нем летали? - спросил один из них у Корниенко. - Hу не на этом именно, но на таких же... - ответил Корниенко.

"Hет, нет! Именно на этом!... - закричал Самолет. - Hу, пожалуйста, вспомните! Вы еще говорили, что я умница!... Это было в сорок третьем... В Казани... Вас еще на фронт не пускали, а меня сразу после приемки отправили... Помните?! Hу, пожалуйста, вспомните!.. Там еще такой старый был, в комбинезоне..."

 

Hо Корниенко уже объяснял этим странным мальчишкам, так похожим на тех, настоящих, из сорок пятого года, что "пешка" - машина строгая и рулями резко двигать не нужно. Она умная - все понимает...

Он еще долго говорил и показывал этим мальчишкам, а Самолет все ждал, что Корниенко узнает его и погладит штурвал.

Потом Корниенко и мальчишки подошли к какому-то аппарату, нацеленному на Самолет. Вокруг аппарата стояли прожекторы, и крикливые люди.

- Что скажет консультант? - спросил высокий полный человек. - Можно снимать?

- Снимайте, - ответил Корниенко и печально оглядел Самолет.

- Внимание! - крикнул высокий. - Актеры по местам! Приготовились к съемке!...

 

...Пять солнечных дней, пять счастливых дней Самолет жил полной жизнью. Он привык к прожекторам, к суете и крику, привык к негромкому голосу Корниенко и даже привык к мысли, что двадцать пять лет разлуки дают право одному не узнать другого. В этом нет ничего оскорбительного. Двадцать пять лет не шутка. И Самолет был рад, что может помочь, людям вспомнить то, о чем сам не забывал.

 

Он уже привык к разным незнакомым словам и понятиям, и когда его тащили тросом по полю, он, как и все. очень волновался, чтобы трос не попал в кадр...

 

Съемки закончились, и Самолет вернули на его место в музей. Сюда, под высоченные сумрачные своды. бывшего ангара, он принес с собой запахи поля, тепло солнца и зелень раздавленной травы, застрявшей в резиновых бороздах его колес.

 

Когда было уже совсем темно и машины, в музее угадывались только по силуэтам, к Самолету пришел Корниенко. Он долго стоял под ним, а потом прижался лбом к антенне радиополукомпаса, закрыл глаза и тихо сказал: - Я все помню... Я всех помню.

 

И тогда Самолету впервые в жизни захотелось заплакать. Hо он не знал, как это сделать...

 

Владимир Кунин

 

 

Самолет

*****

Владимир Кунин

 

Жесть. ;):(;):good: Думал расплакаюсь...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Кстати, похоже этот рассказ Кунин написал используюя в качестве главного героя, нашу Монинскую пешку. Ибо по моему она в России одна.

 

С вашего позволения немного креативу об ульяновской Л-29, стоящей на постаменте в Новом городе.

 

Памятник.

Пришли. Сказали - надо. Кто-нибудь один. На памятник. И что это гордо и красиво, и "Элку" увековечить нужно обязательно.

А самолеты ведь дурные на голову. Хотя нет, не сколько дурные, сколько преданные до безобразия. Надо - значит надо. Да и какая, в сущности, разница где гнить? Если из шестнадцати Элок летают только три, остальным что делать? Дремать и тихонько уходить. Без неба, без неба, без неба... Они ведь не могут долго жить не летая - умирают тихонько, и остается на стоянке только пустое гулкое тело. И если коснуться его обшивки, она будет шершавой и теплой - значит, нет больше самолета...

Кто из них жалел, что не разбился однажды? Все.

Она вызвалась сама. Все равно уже нечего терять - неделю назад сняли двигатель. Надежда умирает последней, это конечно... Но о какой надежде можно говорить в таком случае?

"...Рванув рубаху на груди..."

Эх, жизнь!

Так она здесь и оказалась.

Тут было полегче. Конечно, 18 метров над асфальтом - это просто смех на палочке, но она так соскучилась по высоте, что даже такой мизер казался сказкой. Ветер, медленный и ленивый, так мало похожий на бешенный вихрь крейсерского полета, но все же знакомый и родной, обтекал крылья. И если очень постараться, можно вообразить, будто снова летишь.

Дни шли за днями, тучи сменяли солнце и наоборот. Время притупило тоску, и Эллочка уже почти не грустила. Просто дремала на своем постаменте, просыпаясь все реже, реже, реже...

 

А вот что ее разбудило в эту ночь?

Может, луна? Какое сегодня число? Первое ноября - всплыло в сознании. - Самхейн. Самхейн, Врата зимы... Начало зимы, конец года. Мир тонул в неверном серебристом свете. Звезды, огромные и яркие в пронзительно-холодном воздухе, в тысячи глаз смотрели на землю...

Может, ветер? Он сегодня пел совсем по-другому, не свистел нудно, а нашептывал что-то тихо-тихо. Ветер звал за собой - окунуться в бездонную черноту, звенящую старой серебряной струной. Ветер пел, ветер звал, ветер просил вспомнить те самые ночные полеты... Как же это было давно...

А почему бы и нет? И, недолго думая, она глубоко вздохнула, пустив обжигающий ночной воздух в двигатель. "Его же сняли," - мелькнула мысль. Мелькнула и пропала, утонула в знакомом свисте титановых пластинок. По телу пробежала дрожь предвкушения, "предполетный мандраж", как говорили курсанты.

Она просто взяла и полетела.

Город рванул вниз, испуганно убегая. Беги-беги, трус, я больше не твоя пленница! Я свободна! Да, свободна! Она сделала круг, облетая площадь с Л-29 на постаменте, то, что было ею, а сейчас только оболочка. А Город уплывал в безмолвье ноябрьской ночи - крыши, дома, телебашни игла. Это всего лишь игра. Улицы, люди, машины и кошки. Светятся матовым светом окошки. Не ожидали такого расклада? Вы остаетесь, так вам и надо... К звездам - они мне укажут путь.

И еще - я вернусь.

Когда-нибудь.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Сижу кофе пью, эмоции нахлынувшие успокаиваю...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

----------------------------------------------------------------

а вот парень с нашево авиарестореровского форума переиначил стихи Пушкина А.С. и вот что получилось. По моему они отражают полные реалии того, что чувствует вирпил садясь за пулемет вместо бота.

 

Стрелок нижней турели B-17

 

Сижу я в турели своей подвесной…

Вскормленный в Люфтваффе орел молодой,

Скотина такая, сверкает винтом

Все ближе и ближе… целит в крыло.

 

Их в небе десятки, а нас только десять,

У каждого – бомбы по тонны две весят.

Мы прямо к столице ихней летим,

Чтоб сделать из бетона огонь, пыль и дым.

 

«Заходит снизу, стрелок, «мессершмитт»!!!».

Я не промазал - и вот один сбит.

И вот цель под нами. И бомбы свистят,

И рвутся внизу. Улетаем назад!

 

Мы вольные птицы; пора, брат, пора!

Туда, где за тучей белеет гора,

Туда, где синеют морские края,

Туда, где гуляем лишь ветер... да я.

 

Сижу кофе пью, эмоции нахлынувшие успокаиваю...

 

Зет после моего крайнего поста, тебе придется выпить еще чайник чаю :corbina: (сорри за ОФФ)

 

кстати вот еще нашел, чел прислал с какогото форума.

Чела зовут Volnaya. Кто такая-откуда- не знаю, но стихи супер, хоть и римейк...

 

До последнего тянул

К дому,

Издырявленный в дуршлаг

В сваре...

Но свалился с высоты

Фокер,

Да еще и не один -

В паре.

 

А патронов с гулькин хрен

В ШКАСах.

Понял - время-то мое

Вышло.

Бензобаком я поймал

Трассер.

Боли не было, была -

Вспышка.

 

 

А потом запахло хлебом и домом.

Явно так, как наяву - не бывает.

Сделал круг я над аэродромом,

Над пилотским над нашим Раем...

 

Не бывает здесь нелетной погоды,

Ни дождя, ни снегопада-поземки...

А какие тут закаты-восходы!

А какие есть в столовке девченки!

 

Ни чины нам не важны, ни награды.

Здесь и так нет душонок паскудных.

И следить за хвостом тут не надо.

Только это, по-первости, трудно.

 

Небо здесь не для войны - для полета.

Как мальчишки мы кружимся-летаем.

И встречаем мы погибших пилотов,

И с почетом их к себе провожаем.

 

А сосед мой - Серега - был штурмом.

Знать, над целью нарвались на плотный.

И во сне он матерится сквозь зубы,

Но все тише и уже не так злобно...

 

 

 

Мне же снится - Я тяну

К дому.

И патронов с гулькин хрен

В ШКАСах.

Сверху сзади на меня -

Фокер.

Бензобаком я ловлю

Трассер...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Пара влюбленных в квартире одна.

Девушка томно сидит у окна,

Милый ее замечает едва:

Он вдохновенно играет в "Ил-2"!

В девичьем сердце горячая кровь:

"Я у "Ил-2" отвоюю любовь!

Отворожу! Отберу! Отниму!"

...Лишние тряпки в любви ни к чему:

В ванной оставлен купальный халат,

Брошен на милого пламенный взгляд,

Вместо наушников возле виска

Прикосновенье тугого соска!

Шнур из розетки безжалостно вынут,

Милый на мягкий диван опрокинут,

И в лобовую пошли на таран:

Он - новичок, и она - ветеран!

Ночью соседи уснуть не сумели:

Гулко пружины дивана гремели!

Состыковав два ликующих тела,

Пара влюбленных как "Цвиллинг" летела!

Вот он, миг счастья! Любовь победила!

Нет между ними разлучника-"Ила"!

Девушка громко от счастья кричала:

Бурно победу свою отмечала,

Сладко стонала и охала тяжко,

Только в любимом ошиблась, бедняжка:

Счастлив снаружи и внешне влюблен,

Мысленно был на "Геннадьиче" он

И, соблазняя подругу вночи,

Дико вопил: "НА, ФАШИСТ!!! ПОЛУЧИ!!!"

Автор - вирпил (ВИРтуальный ПИЛот) с позывным SkyFan. Украина

__________________

Красные крафты на взлете сбивая,

Помни, фашист, про Девятое Мая!

 

 

К цели Иван на бомбежку летел,

В карту и в компас усердно смотрел...

"Быстро стемнело" - подумал Иван,

Глядя на вмиг почерневший экран.

.........................................................

Муж после патча в он-лайне летал,

Многих противников там насбивал.

Сзади подкралась жена игрока

И за врагов поиграла слегка,

Мужу по черепу дав утюгом,

В ухо половником, в зад сапогом,

Бросив в любимого пару гранат,

Но ни на миг не отвлекся фанат,

Только руками за темя схватился

И реализмои игры восхитился:

"Класс - спецэффект! Аж башка кровоточит!

Метко зенитка проклятая мочит!"

....................................................

Вася на палубу "Митчелл" сажал,

Скорость и курс филигранно держал.

Кошка по клаве его пробежала,

Лапкой на лишнюю кнопку нажала!

Авианосец в Коралловом море

Нынче постигло великое горе...

Скорбь безутешна... Но будут хотя бы

Сыты надолго и рыбы, и крабы!

.........................................................

Бой был проигран... Японский пилот

Меч самурая направил в живот!

Вдруг самолет в плоский штопор сорвался:

Рядом зенитный снаряд разорвался!

Грохнул осколок по фляге с сакэ,

Дрогнул клинок у пилота в руке...

...И самурай благородных кровей

Вместо "Банзай!" закричал: "Зохен вэй!"

.........................................................

"Хейнкель" решил отстреляться от "Яка".

Не повезло ему с этим, однако -

Дождь из обломков пошел свысока:

"Як" не простой был, а "Як-9К"!

........................................

"Хейнкель", дымя, ковылял еле-еле.

Фрицы в кабине от страха потели,

Чудом на курсе машину держали,

От напряженья колени дрожали,

Как в лихорадке, стучали их зубы:

Не оказаться до базы внизу бы!

Мучили их перебитые тяги,

Верный ведомый, горящий в овраге,

Мысль, что они у кого-то в прицеле,

Бомбы, упавшие вниз мимо цели,

Мучила в плоскости рваная рана,

Киль, что был срезан во время тарана,

Баки, что быстро насквозь прогорели,

Кровь Вилли Шульца на задней турели...

"Хейнкель" израненный носом клевал,

В потных ладонях согнулся штурвал,

Дрогнет рука - и: "Хайль Гитлер, Валгалла!"

Это предчувствие им не солгало:

Встречный "Ил-2", возвращаясь с заданья,

Залпом РС прекратил их страданья!

.........................................................

Петя последнего бота сбивал,

Злобно в экран монитора плевал!

Яростью взял он врага и измором:

Сбил!!!... Правда, сбил заодно с монитором

.........................................................

Летчика с "Лавки" в застенках гестапо

Зверски пытали - как ляхи Остапа.

Пальцы раздавлены дверью комода,

Но не открыл он фашистам чит-кода!

.........................................................

По мотивам мультфильма "Веселая карусель"

Детский хор (весело):

Антошка! Антошка! Садись в свою "Бостошку"!

Антошка! Антошка! Летим бомбить япошку!

Антошка (соло в миноре):

Дили-дили!

Трали-вали!

Мне мошонку прострелили,

Мне яичко оторвали!

Па-рам-пам-пам...

.........................................................

Видя по курсу звено "Ил-четыре",

Синий вирпил рапортует в эфире:

"Курс - шестьдесят, три пятьсот высоты.

Я атакую звено "Ил-четы..." ...

...Ярко внизу полыхает костер:

Не фиг с шести заходить на бомбёр!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Бронзовый солдат

 

Он стоит на маленькой, стерильно чистой площади в центре столицы независимой страны.

 

Неторопливые эстонские голуби царапают бронзу коготками и по-европейски солидно, с явным удовольствием, срут ему на голову.

 

Он старается не обращать внимания.

 

Память. Он помнит яркие майские дни, детей с цветами и старенького маршала Баграмяна. Маршала вели под руки, и ветеран, тряся бритым черепом в древних пигментных пятнышках, надтреснутым тихим голосом говорил о войне. Той самой, которая в каждом из нас навсегда.

 

Когда-то у Него было имя. И не одно, а одиннадцать - от подполковника Котельникова до гвардии старшины Борщевского. На рядовых не хватило места. На рядовых всегда не хватает. Места для имени на памятнике, орденов, баранов для папах... Рядовые привыкли.

 

Потом местные власти решили, что негоже помнить русских оккупантов поименно. Доску с фамилиями вырвали с мясом, а на ее месте повесили другую. Объясняющую, что это теперь – памятник всем, погибшим во Второй мировой войне. То есть вообще всем. Без исключения.

 

Американскому сержанту, загнувшемуся на Соломоновых островах от кровавого поноса. Бандеровцу, подорвавшемуся на партизанской мине. Латышскому эсэсовцу, выловленному чекистами в лесу в сентябре сорок пятого. Обгоревшей головешке, бывшей когда-то Евой Браун. Японскому камикадзе, разнесшему на молекулы английский крейсер.

 

Он стоит в плащ-палатке, пыльных кирзачах, с ППШ на плече и думает:

блядь, ну при чем тут камикадзе?

 

А еще Ему очень холодно.

 

***

 

Тагира Шайдуллина забрали в армию в тридцать седьмом. Там кормили, одевали, учили читать по-русски и стрелять. И никто не вспоминал, что он из кулаков. Бравые городские большевики приехали к ним в двадцать восьмом и признали кулаками всех. Всю татарскую деревню Ваныш в полном составе отправили в Забайкалье, искупать воображаемую вину. Потом спохватились, приказали простить и вернуть. Но не сразу. Многие успели помереть непрощенными.

 

В Красной Армии Тагиру очень нравилось. И на финскую войну он отправился, полный энтузиазма.

 

А потом были дикий мороз, неразбериха и бестолковщина, расстрелянные перед строем командир и комиссар полка. Неуязвимые за деревьями финские ополченцы-щюцкоровцы, лыжники-привидения в маскхалатах с роскошными автоматами "Суоми". Гранитные надолбы и железобетонные доты "линии Маннергейма". Обмороженные руки, окаменевший ледяной хлеб и медаль "За отвагу".

 

Медаль весьма способствовала любовным успехам младшего командира запаса Шайдуллина. Осенью сорокового он женился на самой красивой девушке района. Дочка родилась в августе, когда мобилизованный Тагир уже был старшиной роты в запасном пехотном полку в Казани.

 

Было голодно. Фронтовой паек и тыловой – две большие разницы. Тагир приспособился ловить кур на птицефабрике, закидывая за колючую проволоку леску с рыболовным крючком, на который насаживался кусочек серого, как глина, хлеба. Что еще больше увеличивало ценность Шайдуллина в глазах отцов-командиров.

 

И в глазах роскошной белокурой телефонистки тоже. Пускающий на блондинку слюни штабной писарь с соперником разобрался просто. Буксир, расталкивающий железной грудью первые прозрачные ладожские льдинки, притащил в блокадный Ленинград баржу с пополнением. Среди укачавшихся, облеванных, оглушенных визгом немецких "лаптежников" солдат был и Тагир.

 

 

Промерзшие окопы. Меню из гнилой капусты. Пирамидки мороженого говна в ходах сообщения. Порванный ветром плакат "Отстоим город Ленина".

 

Ротный, отпросившись у командования, поволок на Петроградку вещмешок, набитый сэкономленным офицерским пайком. К жене и дочке. В дороге он потерял сознание от голода и недосыпа, упал и замерз насмерть. Так и не узнав, что девочки погибли вчера, во время артобстрела.

 

Никогда не видевший лыж, Тагир добровольцем пошел в лыжный батальон. Их две недели кормили на убой и отправили в рейд по немецким тылам. Из шестисот человек вернулось двадцать. Командование, похоже, удивилось и не знало, куда выживших девать. Выдали ордена и отправили под Синявино.

 

 

Что есть счастье на войне? Например, не курить. Тогда можно махорку выменять на хлебную пайку.

 

Или атака. Что может быть прекраснее возможности выпрямиться, вырвать закоченевшее от трехчасового лежания в ледяной болотной жиже тело и, замирая от чувства, что все пули из этого сраного пулемета летят лично в тебя, бежать к немецким окопам, в хруст и вой рукопашной схватки. А потом в обставленном с европейским комфортом блиндаже потягивать трофейный коньяк и материть старшину, застрявшего где-то с термосом, в котором – горячая пшенка.

 

Перед форсированием Нарвы прислали очередного взводного. Восьмого на памяти помкомвзвода Шайдуллина. Обычно в первом же бою юные младшие лейтенанты, затянутые в рюмочку новенькой портупеей, вскакивали в полный рост на бруствер и, размахивая пистолетиком, подростковым фальцетом призывали за Родину, за Сталина. Пламенная речь заканчивалась одинаково – немецкой пулей в горячий лоб. А потом все шло по накатанной – бойцы, пригибаясь, уходили делать свою тяжкую работу уже под командой Тагира.

 

Этот лейтенант, вроде, был опытный. Переправились, окопались, зацепились.

 

Из колеи взводного выбил пулемет, остановивший атаку.

 

- Сержант, давай кого-нибудь туда. Пусть гранатами забросает.

- Тащленант, так не доползет же. Все простреливается. Как вошь на голой жопе, честное слово. Давайте у комбата сорокапятку попросим, пусть артиллеристы поработают.

- Разговорчики. Делай, что сказано.

 

Тагир матюкнулся, снял вещмешок и шинель, проверил гранаты.

 

- Ты куда, сержант?

- Я на смерть пацанов не пошлю. Лучше сам.

- Стой!

 

Тагир уже полз, мечтая стать маленьким и плоским.

 

Оставалось метров сорок, когда его накрыло.

 

Он лежал в воронке. Кровь и жизнь медленно вытекали, впитываясь в землю.

В эстонскую землю.

 

***

 

Дочка уговорила все-таки приехать Тагира в Таллин. Порадоваться налаженной жизнью в не по-советски благополучной Эстонии.

 

Внук – девятиклассник, распираемый гордостью, рассказывал, как зимой был начальником караула на Посту номер один, у Вечного огня.

 

Не спеша, спустились с Тоомпеа. Красавцы – каштаны роняли зеленые рогатые шарики, похожие на маленькие морские мины.

 

- Дедушка, вот этот памятник! У нас форма была, совсем как у военных. И автоматы. Учебные, конечно, с прорезью в стволе. Дедушка! Ты чего, плачешь, что ли?

 

- Лейтенант... Волков... И инициалы совпадают. Наш взводный. Это он меня под Нарвой вытащил, когда ранили. Сам. Хотя офицеру не положено. Меня в госпиталь, а они дальше пошли. На Таллин. Значит, его здесь. В сентябре сорок четвертого.

 

Бронзовый солдат стоял молча, задумчиво глядя в голубое пламя Вечного огня.

 

***

 

Он стоит на площади в центре столицы маленькой, но гордой, сбросившей тяжкое ярмо советской оккупации страны.

 

Он даже не пытается понять певучую, но чужую речь.

 

Ему очень холодно без Вечного огня. Местные власти посчитали, что жечь русский газ перед русским памятником неэкономично.

 

Недавно Его опять облили краской горячие местные парни. Он не обиделся.

Кровавые брызги роднят Его с теми, ради кого Он стоит.

 

Говорят, русские своих на войне не бросают.

 

Может, Его как-то можно забрать?

Изменено пользователем Zet

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Вот еще одна зарисовочка. Без названия.

 

 

Помни, что настоящая свобода только там, где волен душой, где есть ты и небо, где все одновременно так просто и так сложно, там небеса не имеют начала и нет у них края. В воздухе, в небе - ты свободен.

 

Этими словами Отец провожал его в летное училище. Молодой, подающий надежды паренек, избрал для себя путь летчика. Батя всегда с завистью смотрел на редко пролетающие над избушкой самолеты, ему всегда хотелось подняться в воздух, но проклятая война отняла эту возможность вместе с ногой. Вернувшись, пришлось учиться жить по другому. Однако, все получилось. Жена, настоящая русская женщина выходила его, не дала сломаться, подарила утраченную уверенность в себе и счастливые минуты жизни. У них родился сынишка, который теперь, в 17 лет был так близко от исполнения мечты Отца.

Провожали в летное училище всей деревней. Все население из десяти семей собралось у повозки, которая должна была отвезти юнного летчика на железнодорожную станцию. Мать плакала и смеялась, чувство гордости за сына и гложущие чувство расстования, пусть всего на несколько лет. Отец, упершись костылем в мягкую землю, проросшию зеленой травой, держался молодцом. Мужская слеза хотела выпасть из его глаз, но сила бывшего солдата, не давала ей это сделать сейчас. Это будет позже. Сейчас, те минуты ради которых он жил, сын добился его и своей мечты. Сейчас время быть счастливым. Крепкое рукопожатие, объятья, напутствие матери, хлипкий рюкзачек с вещами и несколькими домашними булками хлеба.

Повозка, поднимая пыль, покатилась по песчанной дороге, и через десяток минут скрылась за горизонтом.

 

По окончании училища, домой вернуться не получилось. Пришла новая война. Теперь, его долгом была защита свободы в небе, защита свободы своей страны, своих родителей, друзей и всех кому угрожала опасность, кого хотела поработить зловещая сила врага, искуссного и не прощающего, вероломного и опасного. Он, его боевые товарищи, поднимались в небо не один раз в день, выматывали себя, технику, одерживали победы, терпели неудачи, возвращались и снова уходили в синие небо, что бы защитить, победить и снова вернуться. Возвращались не все, однажды не вернулся и он...

 

Рассвет, цепляясь за деревья, уходящие в небо, разливал свой свет над маленькой деревушкой. Птицы проснулись, и весело встречали новый день, новой весны, уже почти полностью превратившейся в лето. Трава снова была зеленой и приятным запахом свежести наполняла утренний воздух. В одном из домишек, было слышно как разрывался репродуктор радио. Твердый, уверенный голос сообщал об успех на Западном Фронте, о том, что войска уже вплотную подошли к Берлину, что скоро война кончится.

Отец вышел во двор, закурил папиросу, достал из старой потрепанной телогрейки замасленный клочек бумаги, и начал уже в сотый раз перечитывать строки. В дали по пыльной дороге, со стороны станции показалась повозка, поднимающая пыль, целые облака пыли. Солнце начанало потихоньку припекать, день обещал быть теплым и нежным.

 

"....Скоро все закончится, сейчас уже совсем легко, приеду и обниму Вас, дорогие мои! Ваш сын......"

 

Отец поднял глаза и увидил перед собой нового почтальона, его прислали не так давно, имя он совсем забыл, тот не бывал часто в их деревушке.

 

Рука почтальона протянула Отцу бумажку со штампами, первые строки гласили "Ваш Сын....... Геройски Погиб...... ".

 

Рука старика дрогнула, на глаза накатились слезы...... скрипнула дверь, с ведром воды на улицу вышла только что проснувшаяся старушка Мать.......

 

 

Помни....

 

@SpIAP Hunter

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Не в техтовом формате! Но оно того стоит...

 

ftp://ftpg.corbina.net/pub/IL2/treks/Not_My_Time_To_Die.avi

ftp://ftpg.corbina.net/pub/IL2/treks/come...hresolution.avi

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Не в техтовом формате! Но оно того стоит...

 

http://fly-movies.com.ru/fighting/promise/ - Рекомендую, очень подходит к теме задушевных сюжетов. Кому не жалко 200 мегов траффика, качните и выложите на всеобщее обозрение.

 

У Боевых Дятлов огромная коллекция роликов, созданных на базе ИЛ2 - http://fly-movies.com.ru/

 

Хотел тоже выложить несколько очень интересных мувиков, но , увы, форум не позволяет этого сделать. Могу залить кому нить на ФТП. Может сделаем ветку посвящённую видеороликам из ИЛа ?

 

зы: Сорри за флуд. :)

Изменено пользователем Plumbum №5

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

боевые дятлы-фигня, они пилотируют с бессмертием, и только это им дает возможность делать такие пируэты

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Да при чём тут Дятлы :) Я же написал, что на их сайте большая коллекция видеороликов, сделаных на базе ИЛа. Делают и выкладывают их разные вирпилы, а не только Дятлы. Много очень хороших роликов. Один из них "I promise" ссылку на который я дал. Скачай, не пожалеешь, душевный фильм.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Восстановил старый хард, года три лежал, на нем были части некоторого "иловскового" творчества :)

 

Вот собственно оттуда:

 

*********** Домой **************

 

Полет нормальный,впереди туман,

Не слышен вой мотора.

И солнце светит сверху, с облаков,

Я знаю, скоро буду дома.

 

На пулеметах в крыльях, солнца блик,

На черной вороненой стали,

Они молчат сегодня, их не слышен крик,

Они свое вчера уж откричали.

 

Услышав выстрелы и пулеметов стук,

Я понял, враг был где то сверху,

И как шальная пуля, в мыслях пронеслось,

Ведь мог бы быть, уже сегодня дома!

 

@SpIAP_Hunter

Изменено пользователем SpIAP_Hunter

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Моё творчество которому уже 3 года (нашёл в папке, добавил копирайты, третья не моя)

 

1. Фак капиталистам!

 

2. Придавило

 

3. Красивая картинка Ил-2

Изменено пользователем jurasiks

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

5 Мая в Кубинке была военная реконструкция атаки на границу СССР 22 июня 1941 года. В рамках реконструкции летала "живая" Штука.

 

Собственно вот ее фото, Штукаводам посвящается, специпльно снял для Вас :D

 

Стилизация под старое фото ТУТ

 

Номальное фото Штуки ТУТ

 

Штука пролетает над головой ТУТ

 

Штука в профиль (типа вид из самолета) ТУТ

 

 

Все фото сделаны в телефото на 75мм, Кубинка 5 мая 2007.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Хочу тебя разочаровать, на первых летающих легендах, разговаривал с хозяином штуки, так вот она меньше по размерам чем настоящая, движок стоит еще от чегото, а не родной юмо, а потом если приглядется, то получается, что человек ничего не слышах о реальных цветах камуфляжа, ни о том как наносились, а главно куда наносились значения группы и индивидуальных знаков машины, и хозяин сам говорил, что сляпал ее так сяк, так что вот так.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

РУСы смеются:

 

Чайки жжут! Интересно, как они под мостом так пролетели и двиган не выключилсо?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Пара картинок - обработка скринов, откуда взял не помню.

post-27910-1180597219_thumb.jpg

post-27910-1180597238_thumb.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Пара картинок - обработка скринов, откуда взял не помню.

красиво очень!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Пара картинок - обработка скринов, откуда взял не помню.

 

Отлично, спасибо. Ща я из ни себе аватар сделаю.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

вау, круто и красиво

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Несколько артов на авиационную тему от Choybolsan'а(с большим разрешением):

http://rapidshare.com/files/34697336/Choybolsan.rar.html

Также его страничка на GFXartist.com:

http://choybolsan.gfxartist.com/

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Несколько артов на авиационную тему от Choybolsan'а(с большим разрешением):

http://rapidshare.com/files/34697336/Choybolsan.rar.html

Также его страничка на GFXartist.com:

http://choybolsan.gfxartist.com/

 

%( Даже зарегиному пользователю не показывает.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

мои скромные пять копеек. Навеяно вчерашним боем с Ленивцем Олегом.

post-159503-1181552135_thumb.jpg

Изменено пользователем Dolphin48

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите в него для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!

Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.

Войти сейчас