Архивировано

Эта тема находится в архиве и закрыта для публикации сообщений.

Ustas_63RUS

Книги и не только...

Рекомендованные сообщения

Вчера, кому-то обещал книгу В. Швабедиссена – <<Сталинские соколы - Анализ действий советской авиации 1941-1945>>

Где скачать не нашел, но вот она полностью. Можно читать от сюда:

http://militera.lib.ru/research/schwabedissen/title.html

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Нашел интересную ссылку с огромным выбором документальных книг об авиации, всем интересующимся прошу сюда:

http://amyat.narod.ru/index.html

 

Сам пока прочитал только вот эту книгу, мне понравилось:

http://amyat.narod.ru/theory/bombometanie/index.htm

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Книга называется "На мирно спящих аэродромах" Автор - М. Солонин, бывший авиационный инженер, что само по себе большая редкость, лично я других подобных книг написаных не журналистом пусть и толковым а специалистом "по профилю" не встречал. Главная тема - что случилось с нашей авиацией в июне 41-го но особую ценность книге придает то что там подробно разбирается как вообще воюют ВВС (стратегия и тактика от отдельного пилота до авиации в целом) и что скрывается за той или иной характеристикой самолета (макс. скорость, скороподъемность, вооружение и т. д.) в теории и на практике. Честно говоря ничего более толково написанного я еще не читал. Особенно полезно будет всем любителям пожаловаться на несоблюдения баланса на картах - очень доходчиво показывается что воюют не самолеты а пилоты а главное тактика применения

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Как раз дочитываю, правда есть у него там ряд нюансов. Инженером он был еще в советские времена, когда все было как положено, и предположить, что будит иначе, он попросту не мог. Ну а по поводу характеристик и пилотов, это да.

Тут вот еще какую вещь нашел, почти по теме

, господ синих попрошу не обижаться. :)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Как раз дочитываю, правда есть у него там ряд нюансов. Инженером он был еще в советские времена, когда все было как положено, и предположить, что будит иначе, он попросту не мог. Ну а по поводу характеристик и пилотов, это да.

Тут вот еще какую вещь нашел, почти по теме

, господ синих попрошу не обижаться. :)

Его версия причины разгрома авиции РККА - вопрос конечно спорный но что касается ликбеза по сравнению ТТХ ВВС СССР и Германии, боевому применению и тактики - ничего подобного раньше не читал . Ролик прикольный - ржунемагу

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Статья по теме. Автор тот же.

Возможно из этой же книги (не помню).... Автора читал - почти всего. Верю.......

ВЕЩЬ АППАРАТ!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Есть похожая тема: Книги и не только...

 

Если найду однотипное - темы сольются, местонахождение корень ветки ИЛ-2

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Замулин В. Н. "Прохоровка — неизвестное сражение великой войны."

Подход профессионального историка к оценке событий - подняты из небытия многие героические эпизоды и по другому оценены уже известные.

Приводятся документы и свидетельства очевидцев, как одной так и другой стороны.

На мой погляд лучшее, что выходило в свет в последнее время касательно Курской дуги.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Замулин В. Н. "Прохоровка — неизвестное сражение великой войны."

Подход профессионального историка к оценке событий - подняты из небытия многие героические эпизоды и по другому оценены уже известные.

Приводятся документы и свидетельства очевидцев, как одной так и другой стороны.

На мой погляд лучшее, что выходило в свет в последнее время касательно Курской дуги.

http://www.stoknig.ru/load/43-1-0-2315

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Если эту откопаешь то вообще цены тебе не будет <_<

"Забытое сражение Огненой Дуги" В.Н.Замулин.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Артём Анфиногенов "Мгновение - Вечность".Пробовал читать эту книгу ещё в детстве,но для того возраста она,наверное,тяжеловата.Вот небольшой отрывок.С сокращениями.

 

«Гранищев испугался, когда увидел кровь.

Он тронул бок, плечо, с брезгливой опаской посмотрел на пальцы – они были сухи… Алые брызги окропили желтый пульт под локтем, как с кисточки. «Истек кровью, потерял сознание», – говорят на земле, когда летчик разбивается, не дотянув до дома.

Вот она, кровь…

Наружный воздух, просачиваясь сквозь щели, растирал сочные брызги, рисовал темные, быстро просыхавшие бороздки.

Замирая сердцем, как новичок, Гранищев промерил взглядом пропасть за бортом… Семьсот – восемьсот метров. Жутью пахнула на него светлая бездна.

Далека МТФ, далека мельница, видная отовсюду, как маяк.

Самолет грузнеет, в руках усталость.

Он тянул на восток один, не зная, кто в группе сбит, кто уцелел; помнил горб капитанской машины; блеклые на утреннем солнце трассы скрещивались и расходились, хвосты «ИЛов» вздымались, оседали, елозили – каждый отбивался от «мессеров». Как мог, – черные разрывы, сгущаясь и стервенея, указывали на близость Обливской, немецкого аэродрома; не упуская ведущего из виду, он ахнул вслед за ним свои «сотки», вспух, облегченный, взял в свою сторону – не по компасу, чутьем, на солнце, «курс девяносто» он брал уверенно…

Не успел порадоваться избавлению от огня, сообразить, кто где, – капли крови бросились ему в глаза.

Кабина, прибранная перед вылетом, вроде бы не поврежденная, тоже изменилась: по ней гуляет пыль, парашют, его седалище, сдвинулся, триммер бездействует.

Кровь сочится, силы тают…

Вымахнуть с парашютом?

Но внизу – немцы.

Тянуть, тянуть к своим!

Далека Волга, рука немеет.

Он локтем подправил планшет, плечевой ремешок планшета ослаб, упал на колени.

Нижним неотчетливым зрением он рассмотрел ремешок, примерился к нему. Великоват. Слишком длинен, узел долго не схватывался. Изловчившись, накинул ремешковую петлю на ручку управления. Связал себя с нею, как монтер с телеграфным столбом. Уперся ногами в педали – монтер, но без «кошек», – откинулся корпусом назад, ремешок натянулся. Он сильнее напряг спину, какую-то тяжесть с руки, державшей штурвал, сняло.

«Взнуздал „горбатого“, – подумал Гранищев. – Связал себя с „ИЛом“ одной веревочкой». В летном училище подсобного транспорта мало, курсантов много, взвалили курсанту Гранищеву на спину четырехпудовый бензобак – тащи, Солдат! (Прозвище Гранищев получил – Солдат.) По рыхлому снегу, шатаясь и увязая, поволок Солдат бензобак в ангар. «Умаялся, поди, лица не видно, – встретил его старшина. – Бензобаку в ангаре не место, давай обратно. Давай, давай, крестец у мужика должен быть твердый…»

Твердел крестец Солдата…

«А дотяну, – подумал Гранищев, ободренный своим приспособлением-постромкой, – появлюсь на МТФ… в окопчике, где сладко обмер от жара собственной крови… притопаю, на стоянке – сомнения, как в прошлый раз: капитан ранен, старший лейтенант сбит, а сержант-колобок явился! Самолет измочален, сам невредим – как? Почему?»

Кто знает…

Он увидел внизу лошадей.

Табун, сильно пыля, тянулся за вожаком, пересекая путь самолета...

 

…Вожак во главе табуна рухнул, как от подсечки. Быстрая тень скользнула по живому завалу, и внизу, в стороне, Гранищев увидел узкую, щучьей раскраски спину «мессера»; хищно воспарив над жертвой, немец уходил к своим, на запад.

«Пронесет!» – обомлел Гранищев. Не шевелясь, он ждал, чтобы немец, упившись торжеством над животным, скрылся.

Ничего не изменилось, все сделалось вокруг другим.

Павел провожал глазами тупокрылый самолет, творя губами подобие молитвы: убирайся, немец. Уходи. Улепетывай…

Слюдяной луч солнца сверкнул в острых гранях чужой кабины. Тусклый, бритвенно тонкий «мессер», будто почуяв присутствие беззащитного «ИЛа», развернулся, обнаружил «горбатого», кинулся за ним вдогон…

Метнуться на подбитом «ИЛе» в сторону Гранищев не мог, укрыться было некуда.

Нагоняя «горбатого», немец подзадирал нос, гасил скорость своей машины. Превосходство в скорости ему мешало, точнее, создавало некоторое неудобство: прицеливаться, вести огонь в воздухе сподручнее на равных скоростях. Немец выпустил шасси, два колеса на спичечных ножках. Шасси – как тормоза, съедят излишек, сблизят скорости «сто девятого» и «ИЛа»…

Опытен, сука!

Свободный охотник.

Горючего с запасом, снарядов вдосталь…

Глазаст.

«Меня углядел, когда я и не думал…»

Гранищев вдавливался в бронеплиту, ожидая трассы… «Медлит с огнем, тянет».

«Мессер», не сделав выстрела, аккуратно к нему подстроился, всплыл рядом, крыло к крылу.

Создалась близость – неправдоподобная и вместе безопасная.

За промытым стеклом кабины – оранжевое пятно шапочки-сетки, надвинутой низко на лоб, на самые брови, розовато-белесое, маленькое лицо.

Медленно проходя вдоль левого борта «горбатого» – скорость выше – и видя, наверное, как он исхлестан, догадываясь, возможно, что он плохо управляем, что триммер бездействует, немец слегка растянул рот и выставил два пальца, разведенные буквой «у». «Zwei!» – прожестикулировал он, помогая себе губами: «Zwei!»

«Делаю два захода», – понял его Гранищев, натягивая спиной поводок, чтобы самолет не клюнул. Или: «Даю тебе два захода…»

Первый – пробный, для пристрелки. Второй…

Не дожидаясь, как русский отзовется на уведомление, «мессер» отвалил, показав свой узкий, без моторной копоти и подтеков масла живот. Скорый уход с быстрым уменьшением в размерах…

Торопится – азарт, лихорадка удачи…

То знакомое летчику возбуждение, когда в каждой клеточке тела легкость и как бы слитность с машиной, отвечающей на мановение пальца… Да, так он ушел, забираясь ему в хвост, чтобы издалека начать расчетливый, прицельный гон…

«И нет тех „ЯКов“, – оглядываясь вокруг обеспокоенно и жестко, Павел вспомнил истребителей, так резво игравших над базой, над МТФ. Не раз пробиваясь к Обливской без прикрытия, он притерпелся к их отсутствию. „Солдат сам себе голова…“ Августовская косовица в небе, которую вел хозяин сталинградского клина – четвертый воздушный флот Рихтгофена, создавала „мессеробоязнь“, каждая тучка, птичка на горизонте грозили обернуться сворой псов-истребителей, рвущих друг у друга из пасти лакомую кость, одноместного „горбатого“, и надеяться, кроме как на себя, было не на кого. Никаких иллюзий на этот счет у Павла не оставалось.

Сочные алые пятна изредка садились на пульт, но голова сохраняла ясность, все происходящее за бортом он примечал так зорко, как перемены внутри кабины...

«И небо – наше», – тянул на себя уздечку, напрягал мокрую между лопаток спину Гранищев, не позволяя «ИЛу» завалиться, затылком чуя приближение «мессера». «Как сына вели на расстрел», – хрипел он, сильно кося глазами вбок, ожидая беззвучного лета жаркой трассы… Всегдашний «хвостовик», бессменный замыкающий, – куда еще ставить сержанта, как не в хвост, если наскребается группа из лейтенантов да капитанов? – Гранищев первым принимал и первым же должен был парировать удары нахрапистых «мессеров» сзади, – только сзади! – собственной шкурой постигая излюбленные ими приемы и уловки… А сколько хлебал он горя, сколько скопил в душе злобы и боли, видя чуть ли не в каждом бою, как цепенеют, застывают охваченные ужасом «мессеробоязни» новички, и прут, не шелохнувшись, напрямую… либо судорожно, беспомощно сучат ногами. Чужие драмы терзали его по ночам, как свои, власть их над летчиком была велика…

Опыт предостерегал Гранищева против губительного ухода от «мессера» по прямой, а подбитый, плохо ему повиновавшийся «ИЛ» и собственная немощь лишали возможности размашистого, энергичного, как при лыжном слаломе, маневра. Чтобы не подставлять себя, он подскальзывал в сторону от «мессера» – едва-едва, на сантиметры. Вся его надежда была в скрытности, неуловимости этого смещения. Звон раздался в его ушах, дрожь сотрясла машину. «Врезал!» – он не понял – куда, вслед за гулким, как по воде, ударом ждал сбоя, обрыва в моторе, его наполненный, неизменившийся тембр отозвался в нем коротко: «Жив!»

Оранжевая ермолка в поле его зрения продвинулась вперед. Оранжевый, низко надвинутый на глаза колпак. В быстром, попутном с «ИЛом» движении немец показал ему кулак с отставленным, выгнутым назад большим пальцем. Хвала? Выдержал атаку на большой?

Издевка… Горькая издевка: его тайное, скрытое скольжение, попытка создать впечатление, внушить, будто «ИЛ» неуправляем, будто он чушка, мишень, – эта хитрость разгадана, раскрыта, и теперь, во второй обещанный заход, немец внесет поправку…

Погрузилась ли в дрему открытая за капонирами на все стороны степь – ни оврага, ни белеющих известью угоров, – или же все отступило, отодвинулось от них, замерло в ожидании, и оба они, оглушенные друг другом, слышали только друг друга…

Болью, тоской, бесконечной тоской отозвался в Павле тот редкий час над Заволжьем, отходившим к ночи, – так и не решился, не посмел, не собрался с духом…

Сквозняк, ворвавшийся в кабину, предостерег: «ИЛ» качается, может грохнуться…

Павел выровнял самолет, укротил осязаемые мокрым от пота и крови лицом поднявшиеся в кабине завихрения воздуха – «ИЛ» пошел юзом или стал проседать – удивляясь собственной прыти перед развязкой, перед концом; обшарпанный фюзеляж «мессера», дюралевые нашлепки на нем, хвостовое колесико, уменьшаясь, скрывались из виду, когда на сходящем на нет обводе чужого крыла Павел разглядел нитяной разрез щели…

«А, „африканец“! – уличил немца, раскусил его Гранищев. – Ас из армии Роммеля! Спохватился, завилял хвостом!»

Конечно же это они, «африканцы», прибыв под Сталинград, могли щеголять в таких плетенках-сеточках вместо громоздких, жарких для Сахары шлемофонов.

«Я тебя сразу раскусил, „африканец“!»

Не сразу.

И не в «африканце» суть.

Близость немца, главное, необычность, размеренность, поэтапность затеянного им преследования без ставки на одноразовую убойную атаку выявляли нечто новое в отлаженном механизме истребления. Сержант-«хвостовик», испивший в схватках с «МЕ-109» чашу страданий до дна, улавливал перемену нутром, не зная Туниса, Афин, Бухареста, где отведенные на зимние квартиры летчики люфтваффе упивались отчетами газет о встречах фюрера с героями Восточного фронта, удостоенными Рыцарского креста с бриллиантами, примеривались к новому нарукавному знаку «За Сталинград», который будет учрежден по образцу геройских нашивок за Крым и Нарвик, понятия не имея о трехдневном перелете «африканцев» по трассе, проложенной с учетом действующих ночных кабаре для офицеров… А стол, накрытый на финише, в донской станице под Калачом, – откуда знать о нем измордованному, на исходе сил сержанту? Между тем кто только не приветствовал летчиков, явившихся издалека, чтобы поддержать завершающий таран танкистов, кто не предлагал краткого, сердечного тоста за них! Генералы и офицеры высших штабов, никогда так близко к фронту не подъезжавшие, эксперты зондерфюрера по сельскому хозяйству, инструкторы по вербовке рабочей силы, журналисты, фоторепортеры – все хлынули к коридору, по которому устремился в прорыв доблестный 14-й корпус, у всех на устах были слова командира передового танка, прозвучавшие в эфире: «Мы стоим на берегу великой русской реки как победители, и перед нашим мысленным взором в кроваво-красном отблеске распростерта поврежденная дикая страна…» Прекрасно сказано! Кроваво-красный отблеск… дикая страна… Духом великого Арминия, древних германцев веет от этих Слов. Командир передового танка увенчан Рыцарским крестом с дубовыми листьями. Достойная награда. Впереди – казахская степь, кочевники, вооруженные луком да стрелами, и теперь, конечно, возможны отступления от директивы, провозгласившей в канун великого похода, что «вооруженная борьба в России не должна иметь ничего общего с рыцарским поведением солдата…». Не только можно, но и должно, дабы снять негативный эффект карательных акций, увы, сказавшихся на авторитете германской армии, хотя речь должна идти лишь об отдельных частях СС… И впервые за время Восточной кампании немецкие летчики позволяют себе вспомнить о рыцарстве и совершенно на рыцарский лад бросают русским перчатки в виде вымпелов, вызывая их на воздушные ристалища в заведомо неравном составе: один «мессер» против двух «ЯКов», два «мессера» – против четырех…

Вот и «африканец», на гребне победной волны подловив раненого сержанта, затеял с ним игрище, утеху для души…

Не сквозняк, а щель в обводе тупого крыла «мессера» ободрила Гранищева: узкая и темная, она говорила: шасси «африканцу» не помогли! Тормоза, на которые он рассчитывал, чтобы сбросить, уравнять скорость с «ИЛом», оказались слабыми, и он прибегнул к дополнительному средству – выпустил посадочное приспособление, щитки. Но это с досады, в расстроенных чувствах. Железной собранности, залога и спутника победы, в немце нет. Помощь от посадочных щитков не так велика, ее недостаточно…

Догадка, что сила, которая держит нас в страхе, не способна к незамедлительной расправе, что кара, нависшая над головой, непреднамеренно отодвигается, – это открытие, если им воспользоваться, может дать много.

«Ein!» – «Один!» «Еще один заход!» – означал выставленный в его сторону толстый палец…

Так…

Павел облизнул спекшиеся губы, подтянул уздечку.

Кровь его уже не страшила.

Он понял, откуда она на желтом пульте.

Кровь сочилась из подбородка, задетого осколком.

От этого не умирают.

Двухцветная напористая трасса вспарывала воздух над крылом, рядом со створкой, заляпанной кровью, со смертной силой повелевая ему: «Увернись!.. Рвани в сторону!.. Уйди!..» Замерев под защитой бронеплиты, может быть, не дыша, он трезвостью и расчетом подавлял могучий зов инстинкта, побуждая себя к самому трудному для человека и солдата – новому: подскальзывал, ведя и удерживая самолет в устрашающей близости от раскаленного снопа трассы, не допуская губительного с ним соприкосновения. Окопчик, вобравший в себя все, неизъяснимое и стыдное, был, как и прежде, далек, Гранищев тянул, страшась ошибки, капкана, готового щелкнуть… «Мессер» ли гонит «горбатого», он ли связал, приневолил врага? – это длилось вечность, но дарующим жизнь сантиметровым зазором управлял он, Гранищев, вынуждая «мессера» проскакать вперед, промахиваться вторично…

Предчувствие, наитие, мистическое прозрение – трудно сказать. Но, прежде чем совершилось то, что совершилось, Гранищев, весь во власти боя, предугадал шаг врага: вторично промазывая, заигравшийся немец не отвалит в сторону. Ожесточенный промахом, несостоявшейся утехой, он, чтобы оставить за собой последнее слово, показать свой верх, свое конечное торжество, пройдет у него перед носом, пересечет ему дорогу…

И с безоглядностью смертной муки сержант всадил в зависшего перед ним истязателя все, что оставалось в снарядных ящиках «ИЛа». Ременная постромка ослабла, «горбатый», качаясь, пронесся над откосом правого берега Волги, оставляя за хвостом бурунный след, вымахнул на песчаную косу.

Упреждая удар, Павел вскинул обе ноги, уперся подошвами сапог в приборную доску.

Он ждал огня, преследования, взрыва, рвался из кабины и кричал, не слыша себя, с усилием разомкнув веки. Секундная стрелка бортовых часов, не успев обежать полного круга, остановилась при ударе, показывая, что с начала атаки немца прошло пятьдесят семь секунд.

На том высоком берегу он увидел клубящийся черный дым и всполохи желтого пламени, какие всегда долго мечутся и пляшут на месте взрыва самолетных бензобаков!»

 

* * *

 

Летописец вермахта, офицер генерального штаба В. Шерф, пометил в своем дневнике, что «поспешное решение Гитлера снять 4-ю танковую армию со сталинградского направления и бросить ее на Кавказ» привело вскоре самого фюрера «в состояние депрессии, тягостное для персонала, прибывшего с ним в бункер под Винницей». Фюрер метался, сознавая ошибочность сделанного им хода и не в силах от него отказаться, и тут случай: оперсводка о победе русского штурмовика над роммелевским асом-истребителем. Гитлер знал «африканца», удостоенного высшей воинской награды. Его гибель над Волгой дала новый импульс «мыслям фюрера, напомнила о главной цели, и он вновь направил на Сталинград танки 4-й армии… Но противник сумел собраться с силами…».

 

 

Вся книга здесь: http://fb2lib.net.ru/read_online/2679

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Артём Анфиногенов "Мгновение - Вечность".Пробовал читать эту книгу ещё в детстве,но для того возраста она,наверное,тяжеловата.Вот небольшой отрывок.С

 

 

При всем уважении к подвигу Советских летчиков,сие произведение (данный отрывок) есть полная хрень.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Почему?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Почему?

 

 

Очень много воды налито,пафосно очень,литературно.Нарочито изысканно.Ну и это если не задаваться вопросом:зачем упираться ногами в панель и стрелять и возможно ли это.Ну итд итп.

 

Опять же,ни в коем случае не умаляю подвиг летчика.Маресьев тоже,говорят чуть ли не поссорился с Б.Полевым после выхода "Повести о настоящем человеке".

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ты видимо невнимательно прочёл...ногами он упёрся когда на брюхо падал...

На ютубе есть ролики цикла "Освободители" там ветеран-штурмовик описывал похожий случай.Только там мессера стрелок свалил.Да и у немцев была поговорка,что сбить Ил,всё равно что ежа в задницу укусить.

P.S.Кстати,сам А.З.Анфиногенов воевал на Ил-2,капитан,на фронте с 42 года.

P.P.S. А вот если бы этот факт был написан литературным языком,ты бы поверил?)

 

ПРИКАЗ О МУЖЕСТВЕ И ХРАБРОСТИ, ПРОЯВЛЕННЫМИ КОМАНДИРОМ ЭСКАДРИЛЬИ 694-го ШТУРМОВОГО АВИАПОЛКА КАПИТАНОМ П. С. ВИНОГРАДОВЫМ В ВОЗДУШНОМ БОЮ

№ 0757 9 сентября 1942 г.

7 сентября 1942 года командир эскадрильи 694-го штурмового авиаполка капитан Виноградов в составе группы самолётов Ил-2 наносил удар по мото-мехчастям и танкам противника. Во время атаки подвергся нападению 4 истребителей Ме-109ф. Невзирая на численное превосходство противника, оставшись один, смело вступил в бой с истребителями, в котором сбил 2 Ме-109ф, остальных заставил покинуть поле боя.

В бою получил ранение, истекая кровью и превозмогая боль, привёл самолёт и посадил на свою территорию.

Приказываю:

За проявленные мужество, храбрость в воздушном бою с 4 Ме-109ф командиру 1-й эскадрильи 694-го штурмового авиационного полка капитану Виноградову Павлу Сергеевичу присваиваю внеочередное военное звание “подполковник” и назначаю его на должность командира 694-го штурмового авиаполка.

Приказ прочесть всему личному составу ВВС Красной Армии.

Заместитель Народного комиссара обороны СССР генерал-лейтенант авиации НОВИКОВ ф. 4, оп. 11, д. 72, л. 430.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Почему?

Очень много воды налито,пафосно очень,литературно.Нарочито изысканно.Ну и это если не задаваться вопросом:зачем упираться ногами в панель и стрелять и возможно ли это.Ну итд итп.

 

Странные притенензии к художественной книге...

 

На меня в детстве сильное впечатление произвела книжка 1981г. про японских и американских лётчиков "Последний камикадзе"

Книга мощная. Всем рекомендую почитать. Пара отрывков

 

В ночь на седьмое декабря радисты, доложили командующему авианосным соединением, что получен кодовый сигнал «судьба империи». Японский консул в Гонолулу сообщал о том, что американский флот находится в Пёрл Харборе. Вице адмирал Нагумо нетерпеливо ждал этого сигнала. Он молил небо, чтобы радисты не приняли кодовую фразу «вишневые деревья в полном цвету», которой агенты известили бы его об отсутствии флота на Гавайях. Тогда рейд авианосного соединения терял смысл.

По видимому, сигнал «судьба империи» был одновременно принят и в Токио, потому что сразу за ним поступила радиограмма из Кайгунсё (военно морского министерства Японии): «Начинайте восхождение на гору Ниитака». Это был кодированный приказ на атаку Пёрл Харбора. В шесть тридцать по местному времени авианосцы вышли в район, заданный для выпуска самолетов, и развернулись против ветра.

Достав золотой портсигар с изображением четырнадцати лепестков хризантемы – подарок принца Такамацу, – адмирал закурил сигарету и приказал:

– Взлет!

Оглушительно взревели моторы многих самолетов. Рассвет еще не наступил. Небо было затянуто облачностью. Слегка штормило. Крупные волны бились о форштевень, словно пытались преградить путь кораблям, вставшим на «тропу войны». В густом мраке было невозможно отличить небо от воды. Но команда на взлет была дана. Первым стартовал командир авиагруппы «Акаги» капитан второго ранга Футида, который был назначен ведущим первой ударной волны.

Один за другим, с минимальным интервалом, стартовали самолеты «99» и «97», загруженные бронебойными бомбами и торпедами. Последними в воздух поднялись истребители типа «нуль». Отряд торпедоносцев, куда входили звенья Ясудзиро Хаттори и Кэндзи Такаси, вел на Пёрл Харбор капитан лейтенант Моримото.

Пристроившись к ведущему звену, Ясудзиро из всех сил старался выдержать свое место в строю. Слева и справа, впереди и позади угрожающе светились бортовые огни других самолетов, идущих в сомкнутом порядке. Стоило допустить резкое, некоординированное движение – и можно было столкнуться с соседом. Зажатый в середине строя, Ясудзиро каким то чудом удержался на месте даже тогда, когда группа пробивала мрачные тучи, нависшие над морем.

Наконец самолеты вышли за облака, и стало светлее. Теперь можно было увеличить

дистанцию без опасения потерять ведущего. Ясудзиро смахнул пот со лба тыльной стороной перчатки и огляделся по сторонам. Их отряд шел компактной группой. Вокруг, куда ни бросишь взгляд, висели черные силуэты самолетов из других отрядов. Выше всех роились десятки истребителей «нуль». Они все время маневрировали, стремясь не обогнать тяжело загруженные торпедоносцы и бомбардировщики. Первая волна японских самолетов, произведя сбор, встала курсом на Оаху.

В семь сорок флагман Футида подал команду на размыкание. Теперь каждая группа следовала самостоятельно к заранее намеченному объекту, обведенному на полетной карте красным кружком.

Перед целью, словно по заказу, облачность исчезла. В голубой дымке появились неясные очертания острова Оаху, одного из красивейших и благодатнейших уголков земного шара.

В семь пятьдесят был дан сигнал на атаку. «Тора, Тора, Тора!» – бросил клич Футида, становясь на боевой курс.

Обойдя стороной аэродром Уилер, на ангары которого уже пикировали «99», группа «97», состоящая из 50 бомбардировщиков и 40 торпедоносцев, устремилась к бухте Пёрл Харбор.

Когда торпедоносцы Моримото вышли на цель, под крылом открылась волнующая панорама. Внизу находился весь Тихоокеанский флот США – девяносто три боевых корабля. Беспечность американцев поразила японских летчиков. Расположение кораблей на стоянках было таково, что даже не снилось японским военачальникам в самых приятных снах.

Ясудзиро в 1939 году, в бытность свою гардемарином, участвовал в кругосветном плавании. Тогда он повидал и немецкий флот – в Киле, и французский – в Бресте, и английский – в Скапа Флоу. А когда учился в Йокосукской школе – летал над кораблями японского флота, собранными для показа императору. Но даже во время парадных смотров корабли не стояли ближе чем на полмили друг к другу.

То, что видел Ясудзиро внизу, было просто непостижимо! Семь линкоров стояли у причалов острова Форд в два ряда, почти вплотную один около другого. Восьмой линкор находился в сухом доке, на противоположной стороне фарватера. Они представляли собой такую цель для «99» и «97», по которой промахнуться было почти невозможно.

 

 

 

Едва самолет оторвался от земли, Xироси Хатанака прильнул к иллюминатору и увидел длинное крыло с двумя двигателями. Винты, вращаясь, образовывали прозрачные круги. «Мицубиси» летел над морем. Экипаж бомбардировщика был занят своим делом, и на лейтенанта Хироси Хатанака никто не обращал внимания, как будто он был простым пассажиром, а не доблестным камикадзе – пилотом самолета снаряда, висевшего в бомболюках. Все было до крайности прозаично, и не такими мнились последние часы жизни восемнадцатилетнему самураю. «Умереть молодым за интересы империи – великая честь», – часто повторял командир капитан лейтенант Минору Сумида. Сегодня эта честь предоставлена ему, Хироси. Вот и все. Кончился короткий срок его пребывания на земле. Долг требует поставить точку.

Долг… Честь… Интересы империи…

Эти слова, тяжелые, как камни надгробия, раздавили его волю, и он покорно идет на смерть, согреваемый лишь верой в необходимость принесения своей жизни в жертву для спасения империи да надеждой на будущее бессмертие. Имя его – Хироси Хатанака – будет в веках сверкать позолотой на стенах храма Ясукуни рядом с именами других камикадзе, лучших сыновей Ниппон…

Но знали бы те, кто проводил его в последний полет, как грустно уходить из жизни так рано и как сжимается сердце при мысли о матери! Сегодня он написал ей прощальные слова своей кровью на белом шелковом кашне…

Четырехмоторный «мицубиси» тяжело шел вверх. Через час в кабине стало прохладно, но Хироси не заметил этого. Что он успел повидать в жизни? О чем он может вспомнить с любовью и грустью? Разве только о школьных годах, проведенных под родительским кровом. И все кончилось, лишь только он изъявил желание стать летчиком камикадзе.

...

От дум Хироси оторвало прикосновение к его плечу руки бортового механика.

– Пора садиться в кабину! – крикнул он ему в ухо.

Хироси почувствовал, как сжалось сердце. Но, не дрогнув ни одним мускулом лица, он направился к бомболюку вслед за механиком, который помог ему залезть в тесную кабину «Ока 11». Хироси плотно закрыл фонарь кабины… Теперь шум винтов «мицубиси» стал еле слышен.

Камикадзе взглянул на циферблат часов – 8.30. Время, когда император, за которого он летел умирать, начинал ежедневные моления.

Хироси удалось однажды увидеть императора, когда он прибыл на церемонию вручения офицерских дипломов. Маленький сорокатрехлетний человек в очках с сильными линзами был застенчив и замкнут. Внешний вид его никак не напоминал сходства со своей прародительницей – богиней солнца Аматерасу. Несмотря на это, восторг, охвативший при виде императора, выпускники школы выразили громоподобными криками «банзай».

Пожалуй, приезд императора (офицерский диплом оградил их от резиновых дубинок) да короткий курс летной программы были светлыми пятнами на мрачном фоне пребывания в Этадзиме.

В отряде «Горная вишня» Хироси пришлось прослужить всего четыре дня. Он даже не успел истратить свою первую офицерскую получку, когда получил приказ на вылет от глубокоуважаемого всеми командира отряда, благородного самурая Ясудзиро Хаттори. Отряд «Горная вишня» на полную мощность принимал участие в операции «Кикусуй», и пополнение, в составе которого прибыл Хироси, оказалось очень кстати.

Неистраченные деньги Хироси завернул в белое кашне смертника, испятнанное кровавыми иероглифами, и отослал вчера матери: кашне да несколько фотографий – вот и все, что останется после него на земле. А может быть, и к лучшему: уходить от семьи, от любимой жены и детей, наверное, еще труднее. Сейчас, по крайней мере, он не чувствовал себя несчастным и знал, что рука его не дрогнет перед ликом смерти.

Перед глазами летчика загорелась зеленая лампочка.

– Приготовиться к отцеплению! – прозвучала команда в наушниках шлемофона. Вспыхнула красная лампа, залив кабину кровавым светом.

– Приятной смерти, капитан лейтенант! – пожелал ему командир «мицубиси», величая его в новом звании, в которое его возведут после гибели.

Хироси дернул рычаг отепления, и самолет снаряд вывалился из сумрачных бомболюков в ослепительный мир.

Первое, что увидел летчик, были десятки дымов на горизонте. «Мицубиси», доставив его к месту назначения, круто развернувшись, взял курс на свой аэродром. Он торопился уйти, пока его не настигли американские истребители.

Теряя высоту, Хироси планировал, сближаясь с эскадрой. Вот он уже сблизился настолько, что корабли стали просматриваться четко.

Своей мишенью летчик избрал крупный крейсер, идущий в середине кильватерной колонны.

Впереди по курсу встала стена зенитных разрывов.

Американцы, обнаружив обоими радарами цель, делали все возможное, чтобы не допустить ее к кораблям. Хироси включил пороховой двигатель и перевел самолет в крутое пикирование, удерживая крейсер в центре перекрестия. «Вот так и держать до самого конца!» – подумал летчик.

Скорость увеличивалась стремительно. 700… 800… 900 километров в час. Синхронно с ней вырастал и крейсер, сверкающий тысячами вспышек скорострельных зенитных автоматов. Но что это? Почему крейсер вдруг стал скользить по прицелу вверх, хотя Хироси не изменил положения рулей? Летчик взял ручку управления на себя, пытаясь уменьшить угол пикирования, но самолет продолжал медленно опускать нос. Хироси подумал, что повреждено управление, и пожалел о том, что гибель его не нанесет ущерба американцам.

Последним, что увидел летчик перед столкновением с водной поверхностью, была стрелка указателя скорости, замершая на цифре «1000», и белые барашки пены на изумрудных гребнях волн.

 

2

 

В бортовом журнале крейсера «Литчфилд» появилась запись, сделанная четким почерком вахтенного офицера:

«9.18 (время токийское). Объявлена воздушная тревога. 9.20. Крейсер подвергся атаке камикадзе. Зенитная артиллерия корабля открыла огонь, но попаданий в самолет не отмечено. Из за ошибки японского летчика самолет снаряд упал с недолетом в четыре кабельтовых».

Записи из документов, какими являются бортовые журналы, как правило, объективны. Но в данном случае вахтенный офицер неумышленно погрешил против истины. Причина была не в ошибке летчика. Но откуда моряк мог знать то, чего не знали тогда и пилоты?

В конце войны практика самолетостроения обогнала теорию. С появлением реактивных самолетов, приблизившихся вплотную к скорости звука, с ними начали происходить непонятные явления. Не одну жертву унесли скоростные машины, прежде чем люди раскрыли секрет и научились бороться с этими явлениями. Секрет заключался в следующем: на скоростях больших, чем 900 км/час, на крыльях самолетов стали возникать звуковые скачки уплотнения, резко изменившие картину обтекания и снижавшие эффективность рулей. Самолет в таких случаях затягивало в пикирование, что и произошло с Хироси Хатанака.

 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ты видимо невнимательно прочёл...ногами он упёрся когда на брюхо падал...На ютубе есть ролики цикла "Освободители" там ветеран-штурмовик описывал похожий случай.Только там мессера стрелок свалил.Да и у немцев была поговорка,что сбить Ил,всё равно что ежа в задницу укусить.P.S.Кстати,сам А.З.Анфиногенов воевал на Ил-2,капитан,на фронте с 42 года.P.P.S. А вот если бы этот факт был написан литературным языком,ты бы поверил?)ПРИКАЗ О МУЖЕСТВЕ И ХРАБРОСТИ, ПРОЯВЛЕННЫМИ КОМАНДИРОМ ЭСКАДРИЛЬИ 694-го ШТУРМОВОГО АВИАПОЛКА КАПИТАНОМ П. С. ВИНОГРАДОВЫМ В ВОЗДУШНОМ БОЮ№ 0757 9 сентября 1942 г.7 сентября 1942 года командир эскадрильи 694-го штурмового авиаполка капитан Виноградов в составе группы самолётов Ил-2 наносил удар по мото-мехчастям и танкам противника. Во время атаки подвергся нападению 4 истребителей Ме-109ф. Невзирая на численное превосходство противника, оставшись один, смело вступил в бой с истребителями, в котором сбил 2 Ме-109ф, остальных заставил покинуть поле боя.В бою получил ранение, истекая кровью и превозмогая боль, привёл самолёт и посадил на свою территорию.Приказываю:За проявленные мужество, храбрость в воздушном бою с 4 Ме-109ф командиру 1-й эскадрильи 694-го штурмового авиационного полка капитану Виноградову Павлу Сергеевичу присваиваю внеочередное военное звание “подполковник” и назначаю его на должность командира 694-го штурмового авиаполка.Приказ прочесть всему личному составу ВВС Красной Армии.Заместитель Народного комиссара обороны СССР генерал-лейтенант авиации НОВИКОВ ф. 4, оп. 11, д. 72, л. 430.

 

Как раз претензия в том,что именно литературным языком этот факт и описан.В прошлом году читал вот это Марш на Кавказ. Битва за нефть 1942/1943 .Практически без понтов типа "бравые рыцари Рейха погнали Иванов" (а потом наоборот).Факты,названия соединений,географические названия.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ну значит у нас приказы писали литературным языком)))Это выписка из архивного документа.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Не про выписку твою я,а про отрывок из книги.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Не про выписку твою я,а про отрывок из книги.

Ну тогда я тебя вообще не понял.Как можно про художественную книгу говорить что там написано "очень литературно"...Всё равно что про кино сказать что совсем не похоже на кинохронику...Это же не сводка с фронта и не доклад командованию, а художественная литература.

Представь, к примеру,"Войну и мир" написанную сухими цифрами,номерами полков и названиями населённых пунктов.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах